– Наверное, просто не всем дано поступать так, как должно, – улыбнулась женщина. – Некоторые поступают так, как им хочется. Я всегда делаю что хочу, даже если знаю, что это неправильно. Как считаешь, это делает меня плохим человеком?
– Возможно.
– Но вот предположим, что я осознаю́ свои ошибки и верю, что однажды у меня получится их исправить, а временами чувствую себя ужасно виноватой. Это же делает меня чуточку лучше?
Тейту стало не по себе от этих сумбурных признаний. Женщина смотрела на него так, будто всерьез ждала, что он отпустит ей грехи.
– Ладно, тогда спрошу по-другому. Ты предпочел бы быть счастливым человеком или хорошим?
Тейт перевел взгляд на окно, за которым сгущалась ночь. Такого рода вопросы, требующие категоричного ответа и опускающие ключевые тонкости, напоминали ему о Бенджи. О том, как в своих философских припадках он разводил демагогию, всегда сводившуюся к одному простому выводу: «Если не сделаю больно я, то больно будет мне». Таков был Бенджи. В его одномерном, черно-белом мирке, лишенном сочувствия и привязанностей, существовало только две крайности. Конечно, он всегда выбирал себя. И, пожалуй, был счастлив по-своему, но Тейт не мог этого понять, как ни старался. С его точки зрения, быть счастливым не означало никем и ничем не дорожить. Он снова промолчал, и женщина оставила его в покое.
Следующие полчаса они просидели за столиком в давящей на виски тишине. Тейт знал, сколько прошло времени, потому что женщина то и дело поглядывала на карманные часы, которые не выпускала из рук. Их цепочка была браслетом намотана на ее запястье. Часы были очень старые, с истершимся корпусом, на откидной крышке едва различался узор в виде соцветия гортензии. Скорее всего, какая-то памятная вещица. Всякий раз, когда женщина проверяла время, ее взгляд мрачнел, брови сходились к переносице, а нога под столом начинала отстукивать каблуком беспокойный ритм. Вероятно, у нее все-таки была назначена встреча, однако женщина не порывалась никому звонить и не смотрела на дверь. Лишь все больше нервничала с каждой минутой и все чаще подливала виски в стакан.
Она была уже пьяна, когда Тейт собрался уходить. Хотя никакого детального плана он так и не придумал, продолжать торчать в баре не имело смысла. Решив для начала поймать попутку где-нибудь на окраине, Тейт коротко попрощался с незнакомкой и поднялся из-за стола, как вдруг она схватила его за край куртки:
– Стой. Может, тебе еще как-нибудь помочь? Если хочешь, я могу подвезти тебя куда нужно…
Тейт замер в недоумении. Он в принципе не привык, чтобы ему предлагали помощь, но еще удивительнее было услышать подобное из уст подвыпившей незнакомки. А впрочем, этому-то удивляться как раз не стоило. Видимо, женщина все же ждала от него благодарности – в той форме, в которой ее часто желали выразить многочисленные подруги Гленды, крайне болезненно воспринимавшие отказы.
– Мне надо убраться из города, – сказал Тейт. – Но лучше я поищу трезвого водителя.
– Упс, – женщина пьяно захихикала. – Этот момент я не учла, извини. Тогда я могу дать тебе денег. Тебе нужны деньги?
– Нужны, но…
– Что?
– Чего вы от меня хотите?
Догадавшись о ходе его мыслей, незнакомка рассмеялась и с оскорбленным видом приложила ладонь к груди:
– Ну что ты, ничего такого. Я просто дам тебе денег, и ты уйдешь.
– С чего бы? – растерянно спросил Тейт. – Вы меня даже не знаете, зачем вам мне помогать?
Женщина отпустила его куртку и лукаво прищурилась.
– Кажется, я склоняюсь к тому, чтобы сделать кое-что очень плохое, и я должна это как-то компенсировать. Почистить карму.
– Почистить карму? Вы же видели, что меня ищут. Что, если я преступник и вы ее только загадите?
Незнакомка поводила из стороны в сторону указательным пальцем: мол, меня не надуришь.
– Чушь. У меня очень хорошо развита интуиция, дружок, и те ребята, – она кивнула на дверь, в которую недавно вышли Итан со Спенсером, – мне совсем не понравились.
Сказав это, она поманила Тейта к себе, а когда он не шелохнулся, сама привстала и, чуть пошатываясь, приблизилась к нему. Положила ладонь ему на плечо и, держа стакан с виски в опасной близости от его белой футболки, заговорщицки прошептала ему на ухо:
– А хочешь, я сделаю так, что они никогда тебя не найдут?
Тейт грубовато отстранил ее. Ему было совсем не до шуток. Однако он усомнился, что незнакомка шутит, когда посмотрел ей в глаза – за очевидной насмешкой в них скрывалось что-то еще. Будто женщина знала какую-то тайну и могла поделиться ею, стоило лишь попросить.
– Ну так что? – Она опустилась обратно в кресло, околдовывая Тейта своим взглядом. – Хочешь или нет?
Если бы только она говорила правду. Тейт отдал бы за это что угодно, но жизнь не раз показывала ему, что скрывается за такими внезапными предложениями помощи. Он выучил урок.
– Звучит так, будто вы собираетесь меня убить.
– Убить? – женщина снова засмеялась. – Нет, физически ты не умрешь. Просто исчезнешь для всех, кто тебя знает. Для врагов и для друзей – это важно понимать. У тебя есть друзья?
– Нет.
– Совсем?
– Совсем.