Сопротивляться он уже не мог. Вся десятилетняя усталость разом навалилась на него, и он свернулся калачиком на ковре из сухой листвы, позволяя раззадоренным псам разорвать себя на части. И себя, и все, что когда-то было ему дорого. Каждое светлое воспоминание, каждое теплое слово, нечаянно оброненное и ничего на самом деле не значащее. Каждый незаданный вопрос, ответ на который он уже никогда не получит. Зарываясь в землю лицом, Винни изо всех сил старался не заплакать, ведь ему уже давно не тринадцать, но щеки все равно обожгло, и Лайза Джейн не кинулась к нему, как раньше, слизывать его слезы. С холодной невозмутимостью она наблюдала из густого подлеска за тем, как насыщается ее стая, и ее взгляд говорил Винни то, что он так боялся услышать: «Теперь ты один из нас».
«Знаю!» – думал Винни, закрывая лицо руками. Знаю. Знаю. Все знаю…
Позже, когда от него осталась лишь горстка обглоданных костей, Лайза Джейн все же подошла, принюхалась и побродила вокруг него, оценивая полноту свершившейся мести. Убедившись, что поживиться больше нечем, она неторопливо побрела прочь, и свора оголтелых псов, бросив добычу, с радостным лаем умчалась за ней.
Оставшись один в оглушительной тишине, Винни потерялся во времени. В странном отрешенном полусне, где секунды сливались в бесконечность, а фантазии о прошлом, вывернутые наизнанку, постепенно исчезали, унося с собой все, чем он был. Обнажая его и очищая изнутри. Тело Винни обмякло и отказывалось шевелиться. Он пролежал на холодной земле несколько часов, хотя казалось, что прошли тысячелетия, а когда очнулся, вокруг уже было темно.
– Винни!
Его разбудило собственное имя, эхом разнесшееся по лесу. Или ему просто приснилось, что его кто-то звал? Медленно сев, Винни огляделся и, удивленно протерев глаза, обнаружил, что ноги принесли его на старое кладбище, куда он часто приходил с Пайпер. Из окружающего мрака проступали очертания раскидистых деревьев, каменных надгробий и увешанных чахлыми венками крестов. Невдалеке виднелась похожая на призрака статуя слепой плакальщицы, а высоко над головой проглядывало хмурое небо с мерцающей россыпью звезд и пятном пыльного света вокруг лунного диска. Винни прежде не бывал на кладбище ночью, но почему-то совсем не испугался. Только вдруг понял, что весь продрог.
Растерев онемевшие щеки и подышав в сложенные ладони, Винни прижал руку к груди, ощущая в себе одновременно приятную и настораживающую перемену. Там, где еще утром нестерпимо жгло, расползалась вместо боли спасительная пустота. В ее исцеляющей необъятности тонула вся горечь прошедшего дня, которую Винни рад был отпустить, но вместе с облегчением он чувствовал, будто эта черная пустота пытается отнять у него что-то очень важное. Что-то, что никак нельзя отдавать. Он еще не успел разобрать, что именно, когда тишину кладбища вновь прорезал громкий, распадающийся на эхо оклик:
– Винни!
На этот раз он узнал голос, прозвучавший совсем близко. А вглядевшись в темноту, увидел бегущую к нему по лесной тропинке Агнес. Растрепанная и очень взволнованная, она летела к Винни со всех ног, и ее дутая куртка светилась в лунной ночи бирюзовым факелом. Опомнившись, Винни сконфуженно оглядел себя – он был похож на восставший из-под земли труп, весь облепленный ошметками травы, грязи и опавших листьев. Чертыхаясь, он принялся суетливо отряхиваться и стирать с лица следы недавней слабости.
Но Агнес уже оценила его внешний вид, и в ее взгляде сверкнула досада. Опустившись перед ним на колени, она со всей силы толкнула его в плечо:
– Какого черта, Винни?! Что ты здесь делаешь?!
– Эй, ты чего дерешься? – Винни смущенно схватился за ушибленное место. – Я хотел побыть один.
– Издеваешься?! Знаешь, как я переживала? Сбегаешь, отключаешь телефон!
– Я и раньше отключал телефон.
– Это другое! – закричала Агнес, и Винни прикусил язык, потому что она была права. – Мы с Тейтом оббегали весь город! Я была у Эдди, у мистера Грошека, проверила все клубы с игровыми автоматами и все музыкальные лавки, в которые ты ходишь. А ты все это время тусовался на кладбище?! Совсем спятил? Господи, да ты же весь заледенел!
Сняв с себя шарф, Агнес дрожащими руками принялась завязывать его на Винни. Он не стал сопротивляться, хотя покорность давалась ему нелегко. Каждый раз, когда Агнес, забывая о себе, неловко пыталась позаботиться о нем, Винни переполняла безграничная нежность, которую он не знал, как выразить. Проще всего всегда было отмахнуться от нее, но в этот раз он стерпел и даже незаметно вдохнул исходивший от шарфа запах – причудливая смесь цветочных духов и стирального порошка навевала мысли о доме.
– Ты разве не должна быть на работе?
– Не должна, у меня выходной. Но, вообще-то, я бы ушла с работы, если бы пришлось, так что надо было подумать об этом перед тем, как сбегать!
Разумеется, она бы ушла. Ничто не остановило бы ее, реши она, что нужна Винни, а сейчас она действительно была ему необходима.
– Я просто не хотел никого видеть, – проворчал он. – Вечно ты драматизируешь. Что со мной могло случиться?