Когда она разогнулась, в руках у нее были перетянутые резинкой карты. Какие-то странные – слишком маленькие для такой толстой колоды, с ярким зигзагообразным орнаментом на рубашке. Сняв резинку, Алма принялась их перемешивать. Тейт загипнотизированно наблюдал за ловкими движениями ее пальцев.
– Я должен задать вопрос?
Алма выдохнула дым через ноздри и сквозь зубы процедила:
– Ты же слышал Винни. Это не такое гадание.
Закончив тасовать, она веером разложила колоду на небольшом столике и вынула мундштук изо рта.
– Тяни.
Тейт воровато обернулся, будто собирался сделать что-то предосудительное. Потом, не думая, выдвинул вперед одну карту. Алма перевернула ее и удовлетворенно откинулась на спинку кресла.
– Голубая сойка. Ну конечно.
С лицевой стороны карты на Тейта смотрела хохлатая сине-белая птица с черным ожерельем вокруг шеи – маленькая, но грозная на вид.
– И как это понимать?
Алма почесала седой висок кончиком мундштука.
– Знаешь, мои карты очень своенравны. У них бывают разные намерения. Иногда они хотят дать совет, иногда – сделать предупреждение. А иногда – просто пошутить. В редких случаях – все сразу.
– Ну, и какие у них сегодня намерения?
Тонкие губы Алмы изогнулись в благосклонной улыбке. Она будто поняла про Тейта что-то такое, чего он сам о себе не знал.
– Самые наилучшие. Думаю, это совет для тебя и предупреждение для меня. А если я все правильно поняла, то и шутка выйдет неплохая. – Она крепко затянулась и очень внимательно посмотрела на Тейта, внезапно небезразличного к исходу гадания. – Давай так. Я скажу, какой совет дали тебе карты, если ты снова навестишь меня сегодня до захода солнца.
Тейт разочарованно ухмыльнулся, чувствуя себя обманутым. Он, конечно, не рассчитывал ни на какое откровение, но вот так водить людей за нос – это все же перебор.
– Я не приду.
– Как хочешь.
– Любишь ты мутить воду, Алма, – раздался рядом голос Винни.
Он как нельзя кстати вернулся из поисковой экспедиции, и Тейт с радостью подвинулся, пропуская его к столику. Засовывая за пазуху небольшой сверток, Винни снисходительно посмотрел на разложенные веером карты и назидательным тоном произнес:
– Гадание должно отвечать на вопросы, а не лезть в душу.
– Это ты себя в этом убедил, – сказала Алма. – Я вот думаю, что ты был бы намного счастливее, если бы искал ответы внутри себя, а не дожидался милости от вселенной.
– Да что вы говорите. Ну хорошо, давай посмотрим, что мне напели твои птички. Из этой колоды я еще не тянул.
– И ни к чему, – отрезала Алма. – Я и так знаю твою карту.
Она хотела было собрать колоду, но Винни оказался проворнее и успел прижать пальцем одну из карт. Алма сердито цыкнула. Виновато глянув на нее исподлобья, Винни подтянул карту к себе и приподнял так, чтобы никто кроме него не видел, что на ней изображено.
– Иволга обыкновенная, – ворчливо проговорила Алма, и все же голос ее звучал невыразимо нежно.
– Иволга обыкновенная, – подтвердил Винни и поверженно улыбнулся.
Ощущение незримой опасности напало на Винни еще по дороге на блошиный рынок и с тех пор лишь усилилось – как он ни пытался скрыть это от Тейта, чтобы не пугать его понапрасну, тот все-таки заметил неладное.
– Заблудился? – спросил он, когда Винни в очередной раз принялся суетливо смотреть по сторонам.
Они шли по району, где действительно ничего не стоило потеряться, настолько причудливо переплетались здесь друг с другом тесные улочки. Но Винни знал Тихие Липы слишком хорошо. Если бы он мог открыть сердце чему-то временному, то назвал бы этот город родным, так что причина у его поведения была совсем другая.
– Не говори чепухи.
– Тогда что ты все время высматриваешь?
Винни развернулся на ходу и бросил обеспокоенный взгляд за спину Тейта.
– Скажи, у тебя нет такого чувства, будто за нами следят?
– Нет.
А вот Винни это чувство не покидало со вчерашнего дня. Особенно рядом с Тейтом ему чудилось, будто кто-то подглядывает за ним из-за плаща-невидимки, но кто мог такое вытворять и зачем, он не имел представления. Возможно, у Тейта возникли бы догадки на этот счет, только тот ясно дал понять, что расспрашивать его о чем-либо – плохая идея.
– Что там? – Тейт встревоженно обернулся, но на улице кроме него и Винни не было ни души.
– Да ничего, забей, – вспомнив, как изощренно умеют вгонять в дрожь его воображаемые псы, Винни отбросил волнение. – У меня бывает что-то вроде галлюцинаций. Возможно, это они. Не отставай, мы почти на месте!