Когда они вышли на улицу, оказалось, что уже начало смеркаться. Разгулявшийся ветер гнал куда-то россыпь опавших листьев, а желтоглавая липа еще шире раскинула ветви, будто хотела обнять все, до чего могла дотянуться. Тейту было все равно, как разрешится история с мисс Фэй, но теперь он не мог прогнать охватившее его беспокойство. Стоя поодаль, он молча наблюдал за Винни, который, задержавшись у дерева, тронул пальцами волнующуюся листву и окинул взглядом пока еще густую крону. Зыбкие тени затанцевали на его лице вместе с бликами от хрустального шара, который он прижимал к груди. В глазах Винни, его движениях и сгорбленной спине появилась какая-то тяжесть, сделавшая его неузнаваемым, – он напоминал покойника, уставшего притворяться живым человеком.
– Забавно, – тихо сказал Винни. – Не вернись она за вещами в день моей записи, мы бы ее упустили.
– Нам повезло, – Тейт сорвал с ветки сухой листок и повертел в руке.
– Дело не в везении.
– А что это, еще один знак вселенной? Тогда скорее для меня, а не для тебя. Я же задал ей вопрос. Может, она мне так ответила.
Винни повернул к Тейту свое неживое лицо:
– Вселенная не оставляет сомнений, отвечая на вопрос. Когда она заговорит с тобой, ты поймешь.
Тейт мог бы возразить. Мог бы сострить, что все-таки выиграл спор, но у него было такое чувство, что этим он добьет Винни. В том, насколько подавленным тот выглядел, было что-то противоестественное. С него будто содрали вместе с кожей парадную оболочку, и у Тейта в груди поселилась неприятная уверенность, что он невольно соприкоснулся с чем-то глубоко личным. С чем-то, не предназначенным для его глаз. Винни не производил впечатления легко ранимого человека, и вряд ли его бы расстроил до такой степени один лишь факт, что мисс Фэй оказалась мошенницей. Тейт чутьем угадывал в его болезненной реакции второе дно.
– Один плюс во всем этом есть, – сказал он, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. – Мы вернули твои деньги.
Винни вымученно улыбнулся:
– Слышал, как она себя выгораживала? Хренова дарительница надежды. Такие, как она, даже не понимают, что надежда может убить человека. Позитивное мышление помогает жить, я сам его адепт, но нельзя говорить людям, которые и так плохо соображают из-за горя, что достаточно верить в чудо, чтобы это чудо произошло.
Тейт сел на спинку скамьи и, спасаясь от ветра, накинул на голову капюшон.
– Вряд ли она об этом задумывалась. И большинство бы не стали. Люди просто хватаются за возможность, как она и сказала. Кто-то заходит в этом дальше других, вот и все. Ты тоже не святой. Извлекаешь выгоду из своего дара, который на тебя, по сути, с неба свалился. Мог бы помогать людям бескорыстно.
Винни удивленно уставился на Тейта:
– Я не альтруист, это правда. Но и не мошенник.
– Не помню, чтобы ты сокрушался, когда я отдал тебе украденную монету.
– Монету? Думаешь, я обрадовался, потому что ты обогатил меня на пару тысяч баксов?
– А что, нет?
– Ты за кого меня принимаешь? – пришибленно проговорил Винни. – И вообще, кража краже рознь, Тейт.
– В чем разница?
– Опять будешь делать вид, что не понимаешь? Или нравится слушать, как я говорю банальности? Одно дело – обокрасть невинного человека, которому и так несладко, и совсем другое – забрать у наглого воришки то, что ему не принадлежит. Про Робина Гуда слышал?
Тейт промолчал, но ответ был написан у него на лбу.
– Кто бы сомневался. Так вот знай: Робин Гуд был благородным вором, который грабил богачей, обиравших простой люд, и раздавал деньги нищим. Можно, конечно, поспорить о его методах, но негодяем он точно не был. Именно поэтому он до сих пор остается одним из популярнейших литературных героев в этом измерении. Хотя я не уверен, что была такая книга. Вроде это персонаж из народных баллад, но без разницы! – оживившись, Винни запальчиво заключил: – Суть в том, что не обязательно быть святым, можно просто не быть подонком!
– Ты очень хорошего о себе мнения.
– Что есть, то есть.
Тейт снова подумал о Бенджамине. Что бы сделал он, будь у него баллончик с краской, заставляющий людей его слушаться? Вряд ли просто носил бы его с собой для защиты.
– Ты никогда не использовал свою силу кому-нибудь во вред?
– Нет.
– Почему?
Винни пожал плечами:
– Это мой выбор. Мне нравится, что он у меня есть. В отличие от животных, например, которые вынуждены подчиняться инстинктам. Круто, что я могу подумать и сделать взвешенный выбор в пользу того, что считаю правильным. Даже если это не всегда в моих интересах. Так что, возвращаясь к твоему вопросу, почему тебе должно быть не плевать на других людей… Да, в общем-то, не должно. Но лично я, когда думаю о других, чувствую себя человеком. Сечешь?
Тейт препарировал Винни взглядом без наркоза.
– Невозможно всегда поступать правильно.
– «Правильно» – очень субъективное понятие. Каждый совершает за свою жизнь тысячу ошибок, но большинство из них почти ничего не значат. Реальное значение имеют какие-то, не знаю… Фундаментальные, принципиальные решения, которые определяют, кто ты есть.
– Например?