– Например, когда твой хрустальный шар перестает работать и тебе надо решить, будешь ли ты и дальше изображать из себя гадалку. Или взять моих родителей. Когда-то давно мой отец изменил жене, а потом сделал вид, будто меня не существует. Это все, что мне нужно о нем знать. Он не заслужил даже того, чтобы я уточнил у своей матери, жив он или мертв. Пайпер, конечно, тоже не идеальна. Между нами говоря, мать из нее была так себе. Она больше интересовалась загадочными исчезновениями и аномальными зонами, чем мной. Но мне пофиг, что она лажала. Я ценю тот важный выбор, который она сделала, – то, что она, в отличие от моего отца, меня не бросила.
– Поэтому ты теперь не можешь бросить ее?
Винни промолчал. Тейт подумал, что он и правда наговорил много банальностей, которые всегда звучат фальшиво из уст счастливых людей – тех, кому повезло с рождения и кто может позволить себе благородство. Но Винни не выглядел счастливым человеком. Хоть он и старался производить такое впечатление и, скорее всего, многих ему удавалось надурить, Тейт видел его насквозь. У Винни были точно такие же глаза, как и у тех детей, которые провожали Тейта, выбежав за ограду приюта. Может быть, поэтому то, что он говорил, не вызывало тошноту и не казалось слишком наивным. Такие люди не бывают наивными. Они знают, какой жестокой может быть жизнь, и если по какой-то причине продолжают давать ей шансы, то, наверное, с этим стоит считаться.
За окнами кофейни Дейзи Моргенбекер было тихо: к понедельнику даже Грязная улица уставала от безудержного веселья. О нескольких днях непрерывных гуляний напоминала только свежая дорожка мусора на тротуаре: смятые жестяные банки, окурки, упаковки из-под фастфуда и вдавленные в асфальт листовки с оставшимися на них отпечатками подошв. Битое стекло хрустело под ногами редких прохожих, угрюмо поглядывающих в сторону кафе, где тихо играло радио и призывно пахло булочками.
Все столики, кроме одного, в кофейне были свободны. Полчаса назад ушла пожилая пара, разделившая на двоих последний чизкейк, и Агнес, оставшись без дел, устроилась на диванчике рядом с Винни. Прилипла улиткой к его плечу и принялась вытягивать из него новости. Тейт, сидевший напротив, смотрел на отражение ее лица в оконном стекле – неоновая вывеска TAKE AWAY окрашивала его то в красный, то в нежно-голубой, а серебристая пайетка-сердечко на щеке Агнес переливалась всеми цветами радуги.
– То есть она несколько месяцев дурила своих клиентов?! – возмутилась Агнес, когда Винни пересказал ей события дня.
– Ну да. А зачем ей беспокоиться о ком-то, кроме себя?
Винни многозначительно покосился на Тейта. Тот медленно повернул к нему голову и предупреждающе сощурился.
– Ненавижу таких людей, – сказала Агнес. – Вроде бы давно пора привыкнуть, но я каждый раз поражаюсь.
– Вот именно, – поддакнул Винни и подмигнул Тейту. – Не приведи господь с такими связаться!
Тейт стиснул зубы, вновь отворачиваясь к окну.
– Почему не взял меня с собой? Ты же обещал, что мы вместе пойдем к гадалке.
– Ничего я не обещал. Я сказал: «По ситуации». И ситуация не располагала, извини.
– Как обычно… – Агнес бросила на Тейта обиженный взгляд, будто он отнял у нее что-то важное.
– Ты все равно работаешь, – сказал Винни.
– Я бы подстроилась, и ты прекрасно об этом знаешь. Хватит уже сваливать все на мою работу!
Видя, что Винни начинает сердиться, Агнес переключила внимание на гадальный шар, занявший почетное место в центре стола, среди кофейных чашек и тарелок с ореховыми рогаликами. Его зеркальная поверхность тускло мерцала, отражая оранжевый свет потолочных ламп.
– И что ты будешь с ним делать? Поставишь в комод?
– Комод здесь не поможет, – вздохнул Винни. – Если бы он еще не умер окончательно, можно было бы попробовать его подпитать. Но он сдох, и оттого, что постоит в стабильно заряженном месте, заново не запустится. Для этого нужен мощный всплеск энергии, примерно такой же, как при образовании разлома.
– Значит, можно его выбрасывать, – заключила Агнес. – Ты же не знаешь, где и когда образуется разлом.
– Не знаю… – произнес Винни удрученно и тут же добавил: – Но вдруг случайно наткнусь. Представь, как будет обидно, если под рукой не окажется шара!