Больше она не пыталась развить диалог. Воспользовавшись тем, что она не смотрит, Тейт сосчитал незабудки в ее волосах – по пять в каждой гульке – и наклейки на ее руках – две свежие и одна полустертая на тыльной стороне ладони. Хотел перейти к родинкам, но в этот момент громко хлопнула дверь уборной и Агнес подняла голову. Тейт обернулся. Винни направлялся к их столику с таким благостным выражением лица, будто вколол себе успокоительного. Полезное умение – экстренно брать себя в руки. У Тейта с этим всегда были проблемы.
– Ладно, согласен, в этот раз моя доверчивость сыграла против меня! – жизнерадостно возвестил Винни. – Пожалуй, придется смириться с тем, что Алма так навсегда и останется единственной честной гадалкой в моей жизни. Кстати, она передавала тебе привет, – обратился он к Агнес.
Агнес подвинулась, чтобы освободить для него место на диване, но Винни, к ее нескрываемому разочарованию, взял стул из-за соседнего столика и уселся на него.
– Ты был у Алмы? – Агнес подперла щеку рукой. – С чего вдруг, обычно это я приветы передаю. Неужели совесть замучила?
– Да не так уж и редко я захожу! Она что, нажаловалась на меня?
– Мы жаловались друг другу.
– Все с вами ясно.
Винни поставил одну ногу на стул и принялся с необъяснимым рвением перевязывать шнурки на ботинке. Тейт следил за быстрыми движениями его пальцев, вспоминая, с какой нежностью торговка смотрела на него. На Тейта за всю его жизнь никто ни разу так не смотрел, а Винни чем-то умудрился это заслужить: не только Алма, но и Агнес, и Виктор, хоть он и ворчал, – все смотрели на него с любовью и теплотой. Даже хозяйка кофейни, которую Тейт никогда не видел, снова отложила для Винни ореховых рогаликов. А он вел себя так, будто его это тяготит.
– Та женщина с рынка. Ты давно ее знаешь? – спросил Тейт.
– Кого, Алму? – затянув потуже узел, Винни опустил ногу на пол. – С тех пор, как мы с Пайпер сюда приехали. Она очень хорошая.
– Просто хорошая? – Агнес, повернувшись к Тейту, ответила за Винни: – Алма заботилась о нас все наше детство. Помогала Винни с учебой и решала его проблемы, пока его мать где-то пропадала. Делилась с ним продуктами. И со мной, потому что знала, что мой папаша в хлебнице хранит джин. Она не просто хорошая, она лучше всех. Жалела нас, несчастных сироток, и тратила на нас кучу времени и сил, хотя сама была больная и едва сводила концы с концами.
– Мы не сироты, – мрачно заметил Винни.
– Твой отец умер.
– Не факт.
– А жаль. Лучше б мы были сиротами.
– Агнес!
Винни строго посмотрел на нее. Агнес решительно встретила его укоризненный взгляд, и на секунды, показавшиеся Тейту очень долгими, над столиком повисло напряженное молчание. Агнес изо всех сил пыталась противостоять Винни на равных, но в конце концов сникла и виновато потупилась.
– Ладно, мы не сироты. Но ты же не станешь отрицать, что Алма, по сути, была нам вместо матери?
– Говори за себя.
– Тогда кто она тебе?
– Ну, я ей благодарен, конечно…
Агнес скорчила смешную рожицу и снова повернулась к Тейту:
– Винни любит строить из себя волка-одиночку, хотя сам кому угодно глотку за своих перегрызет.
– Да когда я… – начал было Винни, но Агнес не дала ему договорить:
– Полгода назад какая-то шпана узнала про больную ногу Алмы и повадилась ее доставать. Воровали из палатки прямо у нее на глазах, смеха ради. Так Винни отловил их всех по одному и запугал так, что они дорогу на блошиный рынок забыли.
Тейт одобрительно поджал губы. Винни совсем не походил на человека, способного кого бы то ни было запугать, но, видимо, он был не таким слабаком, каким казался.
– Дело было не в Алме, они просто меня выбесили, – попытался оправдаться Винни, будто сделал что-то постыдное. – Кем вообще нужно быть, чтобы воровать у старой хромой женщины, которая каждое утро тащится на рынок со своей больной ногой и сидит там на холоде до поздней ночи? Что в головах у этих людей?
– Да ладно тебе, что они крали? – возразила Агнес. – Ерунду всякую вроде леденцов.
– Ты знаешь, сколько за месяц набирается этой ерунды? А потом вычитается у Алмы из зарплаты, которая и так мизерная.
Тейт вспомнил трость, приставленную к изящному креслу Алмы. Лукавый глубокий взгляд торговки и свое разочарование после ее гадания.
– Она живет на зарплату? Я думал, это ее палатка.
– Нет конечно, – сказал Винни. – Она просто продавщица.
От гнетущих мыслей Тейта отвлек мелодичный перелив дверного колокольчика. В приоткрытую дверь кофейни вдруг ворвались осенняя прохлада и рев пронесшегося мимо автомобиля. Следом вошел подросток в мешковатой одежде и с цветастым скейтом под мышкой. Тейт сразу узнал его – это был Кайл. Не увидев никого за кассой, мальчишка в нерешительности остановился на пороге.
– Я тут! – Агнес помахала ему рукой.