Подперев коленом подбородок, Винни намотал на запястье цепочку карманных часов, раньше принадлежавших Пайпер. Зачем-то откинул крышку с узором в виде соцветия гортензии. Бессмысленное действие – недвижимые стрелки, как и всегда, показывали половину одиннадцатого.
Шум за дверью нарастал. Постепенно к нему примешивались новые голоса, скрип сдвигаемой мебели, бряцанье посуды. Потом включили музыку, и в ней потонуло все, даже звуки усиливающейся непогоды на улице, а стены и пол заходили ходуном. Винни казалось, что где-то там, в сердце чужой квартиры, варится и клокочет котел, в котором рождается необузданная сила, способная раздавить его и Алму, словно букашек. Но Винни не было страшно. Тягостно и тревожно, но не страшно, потому что в тот момент он думал не о себе.
Кто-то толкнулся в дверь и подергал за ручку, похрюкивая от сдавливаемого смеха. Винни знал, что это просто издевка, но все же взволнованно посмотрел на Алму, вспомнив, как она, подвернув ногу, упала и как Тито, не дав ей подняться, поволок ее по полу, ухватившись за ее длинную косу. Теперь Алма сидела на тахте в облаке тусклого света от старомодной лампы, кропотливо раскладывая кусочки ткани на коленях и притворяясь, что ничего необычного не происходит. Но Винни, несмотря на свой юный возраст, был уже не ребенком и понимал намного больше, чем, возможно, хотелось бы Алме. Он видел, как часто и неглубоко она дышит, склонившись над рукоделием, и как не может вдеть нитку в иголку с третьей попытки.
– Алма, – позвал он тихо.
Алма подняла голову и затравленно улыбнулась.
– Не переживай, – сказала она, изображая безмятежность. – Виктор скоро забеспокоится, что тебя нет дома. Он знает, где тебя искать.
От этих слов у Винни защемило в груди. Даже жалея его, Алма не смогла сказать, что про него вспомнит его собственная мать. Но Винни совсем не обидела эта неосторожная честность. Она лишь усилила чувство, которое он и так уже не мог в себе больше держать, и его непослушное сердце все-таки сорвалось с поводка. Следуя за ним, Винни соскочил с подоконника и, забравшись на тахту, уткнулся лицом в мягкое плечо Алмы, а она тут же бросила шитье и обняла его так, будто никогда больше не собиралась отпускать.
Это было совсем не похоже на то, к чему Винни привык. Ласки, достававшиеся ему от матери, всегда были мимолетными, скупо оброненными на бегу. Пайпер будто все время ускользала от него – отстранялась и отворачивалась, едва клюнув в лоб. Не прощаясь, закрывала за собой дверь. Размыкала объятия. Ее невозможно было поймать, задержать рядом с собой даже на минуту. Алму же не нужно было удерживать. Она сама прижимала Винни к себе так тесно, что он не мог вздохнуть.
За дверью завязалась драка. Даже громыхающая музыка не могла заглушить поднявшийся на всю квартиру гвалт. Звуки тупых ударов перемежались то отборной бранью, то испуганными женскими воплями.
– Сдохни, сука! – прокричал кто-то истерическим голосом.
Но Винни не было страшно. Даже если бы в тот момент вокруг него рушился мир, он мог бы думать только о том, что они с Алмой есть друг у друга. Что, будь на то его воля, он бы с радостью возложил на свои плечи ее тяжелую ношу – и она сделала бы для него то же самое. От осознания этой взаимности Винни стало одновременно мучительно больно на душе и невыразимо светло, а в сердце вспыхнуло что-то трепетное и лучистое, прежде ему незнакомое. Это неведомое нечто пронеслось по телу горячей волной и сосредоточилось в ладони, все еще сжимавшей карманные часы Пайпер. Вдруг в них будто что-то щелкнуло. Опустив глаза, Винни увидел, что часы мягко светятся в полутьме. Доверившись внезапной догадке, он откинул узорчатую крышку и почему-то даже не удивился, когда секундная стрелка дрогнула, сдвинулась с места и медленно поплыла по циферблату.
Виниловая пластинка плавно кружилась в проигрывателе, и тягучий голос Руфуса Уэйнрайта, о существовании которого Тейт впервые узнал этим утром, заполнял собой все пространство магазина, сильно пропахшего бумагой и старым деревом. Пару часов назад Тейт помог Винни вынести из подсобки с десяток коробок и ящиков, и теперь они вдвоем, разместившись на полу, копались в их содержимом с разной степенью вовлеченности в процесс. Винни – усердно и нетерпеливо, а Тейт – больше делая вид, изредка лениво рассматривая извлекаемые наружу предметы. За этим занятием их и застала Агнес, неожиданно влетевшая в магазин. Неожиданно прежде всего для нее самой. Она примчалась через двадцать минут после звонка Винни и даже не подумала скрыть, как поражена и польщена тем, что он сам предложил встретиться.
– Что это на тебя нашло? – спросила она с порога. – Мы же только вчера виделись.
– Просто вспомнил, что у тебя выходной по вторникам, – ответил Винни невинным тоном.
– Год не вспоминал, а тут вдруг вспомнил?
– Я не пойму, ты хочешь меня в чем-то уличить?
– Просто это на тебя не похоже.