– Не обязательно за ними следить, достаточно иметь глаза. Афиши по всему городу расклеены.
– Надо сказать Винни, он с ума сойдет!
– Винни в курсе.
Плечи Агнес медленно опустились.
– В курсе? Почему тогда мне не сказал? Мы собирались вместе пойти.
Эдди с сомнением посмотрел на нее:
– Собирались? Или ты предложила, а он сказал: «По ситуации»?
Тейт увидел в стеклянной витрине, как Агнес натужно улыбнулась, словно кто-то невидимый у нее за спиной потянул за ниточки.
– Не делай вид, будто все знаешь.
– Да он всегда так отмазывается, когда ты его куда-то зовешь.
Это не было похоже на умышленное зубоскальство, скорее Эдди обкурился и не отдавал отчета своим словам. Но охватившая Агнес неловкость была настолько ощутимой, что Тейт, не собиравшийся обнаруживать свое присутствие, решил влезть в разговор.
– Кто такие Клод и Бун Кэссиди?
Эдди обмер и ошарашенно посмотрел на него, подпирающего стену в темноте лестничного проема.
– А сам-то кто такой?
– Это Тейт, он со мной, – одернула его Агнес.
– Уверена? – Эдди просканировал Тейта недоверчивым взглядом. – А то стилёк у него как у Венсана Касселя в «Ненависти».
Плечи снова выдали Агнес – она хотела засмеяться, но сдержалась.
– Все нормально, Эдди, он свой.
– Какой же он свой, если не знает, кто такие Клод и Бун Кэссиди?
– У него просто память отшибло. В буквальном смысле.
– А, – лицо Эдди приняло сочувственное выражение. – Мне жаль, чувак.
– Бун Кэссиди – фронтмен местной группы, они известны на уровне штата и вряд ли добьются большего, потому что играют шлак, – объяснила Агнес, мельком бросив на Тейта повеселевший взгляд. Перестав быть предметом обсуждения, она с удовольствием принялась сплетничать о других. – А Клод Пэйн – любимый музыкант Винни после Дэвида Боуи и Тома Уэйтса. Как-то раз Клод уже приезжал к нам и Бун был у него на разогреве. После концерта Клод дал интервью, в котором заявил, что группа Буна – самая отстойная из всех, с которыми ему доводилось выступать на одной сцене.
– Кэссиди пришел в бешенство! – подхватил Эдди. – Он даже собрал своих фанатов и вместе с ними помчался за Клодом в аэропорт, чтобы его отметелить, но опоздал: тот уже улетел. С тех пор Бун точит на Клода зуб и клянется, что переломает ему все кости, если он снова покажется в Тихих Липах. Он даже записал несколько видеообращений с угрозами. А Клод, как ни в чем не бывало, приезжает с концертом, причем выступать собирается в клубе, где обычно играет группа Буна. Владелец заведения – близкий друг Кэссиди. Теперь, наверное, бывший, после такого-то предательства. Интересно, Клод это нарочно? Вряд ли. Скорее всего, он даже не помнит нашего менестреля. В любом случае я точно пойду на концерт, о нем еще год все будут говорить.
– Возьмешь меня с собой? – загорелась Агнес.
– Не, извини. Я бы с радостью, но Дилан мне шею свернет.
– Не свернет. Он временно недееспособный.
– Почему?
– Спросишь у него, когда оклемается.
Пряча улыбку, Агнес принялась рыться в сумочке, которую носила через плечо под расстегнутой бирюзовой курткой. Достав листок с каракулями Винни, она отдала его Эдди.
– Вот. Это для Винни, так что с тебя скидка.
Эдди пробежался глазами по мятой бумажке.
– Мощно. У меня не все есть из этого списка. Но я знаю, где взять остальное, запишу тебе адрес.
– Ладно. Давай что есть.
Оттолкнувшись от пола, Эдди отъехал на стуле в другой угол, где стояла на стопках газет переполненная пепельница, и, затушив об нее окурок, пошел отпирать дверцы шкафов. Пока он собирал в бумажный пакет все необходимое для спиритического сеанса, Агнес изучала склянки на полках, а Тейт просто стоял в тени, чувствуя себя самозванцем. Непрошеным гостем в этом камерном, усыпляющем бдительность мирке, частью которого были нежные прикосновения Алмы, телепатическая связь Агнес и Винни, персональные скидки в «Кладовой» Эдди и местечковые сплетни о звездах рок-музыки. Тейт не принадлежал этому миру, и все, что ему оставалось – наблюдать за ним со стороны.
– Все, я закончил, – Эдди, кряхтя, прогнулся в пояснице.
– Спасибо. – Агнес вручила ему деньги и, повернув к выходу, кивнула в сторону Тейта: – Пакет отдай ему.
Снова она оказалась рядом так внезапно, что Тейт не успел среагировать, только задержал дыхание. Но Агнес прошелестела мимо и шустро взбежала вверх по крутой лестнице.
Поднявшись на улицу, Тейт невольно прищурился. После подвального полумрака и тишины «Кладовой» казалось, что солнце светит с удвоенной силой, а машины ревут громче, чем обычно. Прямо на дороге водитель желтого такси с шашечками, активно жестикулируя и страшно выпучив глаза, препирался о чем-то с водителем белой легковушки, марку которой Тейт не смог определить. Застрявшие в непредвиденной пробке автомобилисты отчаянно сигналили, заглушая их ругань.
Агнес сидела на парапете, за которым скрывалась лестница в подвал, и возилась с оберткой какой-то конфеты на палочке – та никак не поддавалась.