– Этот ловец душ перестал быть радиоприемником еще до твоего рождения, Тейт. Точнее, волны он по-прежнему ловит, но только если на связь хочет выйти чья-то душа. Обычно в этом случае начинает играть любимая музыка умершего, хотя бывает по-всякому. Таким образом дух сигнализирует, что готов к диалогу и, можно сказать, дает разрешение на проведение ритуала. А проводить его без разрешения смысла нет. Потому что, если кто и призовется, это будет совсем не тот уровень взаимодействия, который нам нужен. Шар мы так точно не зарядим.
– О… – изрек Тейт, и прозвучало это так неоднозначно, что Винни инстинктивно повернул к нему голову.
– «О»? – он сразу оживился. – Что это еще за «о» такое? И почему у меня вдруг возникло ощущение, будто тебе есть что мне сказать?
– Ну… – замялся Тейт. – Просто я недавно его включал, и там шла какая-то дурацкая передача. Что-то про девчонку в коме или типа того. Имя у нее еще было такое замороченное – то ли Клотильда, то ли Катарина… Не помню.
– Что? – Винни резко сел. – И ты молчал?!
– А что я должен был сказать? Откуда мне было знать, что это за штука? Выглядит как радиоприемник.
Винни трагически простонал, проводя рукой по волосам.
– Тейт… – сбавив тон, он вскрыл боковой отсек на корпусе радиоприемника и продемонстрировал его Тейту. – В нем даже батареек нет!
Тейт сухо сглотнул – отсек действительно был пуст.
– Иди-ка сюда, – велел Винни.
– Зачем?
– Включи его!
Видимо, общаться приказами для Агнес и Винни было нормой. Но Тейт подошел и с лицом великомученика нажал на кнопку «вкл». Приемник зашелся протяжным оглушительным шипением, сквозь которое вскоре пробился уже знакомый Тейту женский голос.
– Черт тебя дери, Тейт! – проговорил Винни с тихим задушенным восторгом и бросил красноречивый взгляд на Агнес, севшую рядом с ним – так близко, что их плечи соприкоснулись, хотя на диване было достаточно места для троих или даже четверых человек.
Перегнувшись через подлокотник, Винни дотянулся до проигрывателя и снял иглу с пластинки Реверди. Оркестровая музыка замолкла, и в магазине не осталось никаких звуков, кроме спазматических всхлипов неизвестной женщины. Следующие минут пять Тейт по настоянию Винни крутил колесико настройки. Приемник, как и в прошлый раз, периодически ловил другие частоты, и тогда динамик начинал исторгать лекции по астрономии, звонки радиослушателей в эфир, ремиксы популярных треков – но каждый раз ненадолго. Спустя пару секунд раздавался щелчок и на дисплее вновь появлялись все те же неизменные цифры – 104.7, а безутешная женщина принималась сбивчиво говорить что-то, захлебываясь рыданиями. Винни ловил каждое слово. Его глаза заблестели и налились глубоким смолянистым цветом.
– Это ты у нас особенный, – посмотрел он на Тейта с каким-то новым, осторожным интересом.
Тейт подавил эмоции, которые вызвал у него этот взгляд. Почти все, кому Гленда или Бенджамин раскрывали его секрет, именно так смотрели на него. Эти люди часто говорили Тейту, что он особенный. Восхищались его способностью забирать чужую боль и вели себя омерзительно вежливо, когда распоряжались им как своей собственностью. Винни тоже бы не удержался. Что бы он о себе ни думал, его принципы наверняка пошатнулись бы, окажись кто-то вроде Тейта полностью в его власти.
– Забавно, что она пробилась на волну 104.7, – сказала Агнес. – Это радио «Шавасана», там нон-стопом играет музыка для йоги и медитации.
То, что они слышали, точно не было музыкой для йоги и радиоспектаклем тоже, теперь Тейт это понимал. Слишком бессвязные реплики, прерывающиеся помехами и плачем. Ничего толком не ясно, кроме того, что некая девушка по имени Клементина в коме, а ее мать убита горем. Кто и зачем стал бы проигрывать подобное сутки напролет? Когда-то очень давно, в приюте, скажи Тейт кому-нибудь про призрака, пытающегося связаться с ним через старый радиоприемник, его бы подняли на смех. И он бы тоже смеялся. Но с тех пор произошло много такого, из-за чего грань между фантастическим и реальным в его сознании стала такой же зыбкой, как туман на обложке «Элегии утренней зари».
– Все, хорош. – Тейт выхватил приемник из рук Винни и, выключив, бросил его на диван. – Не могу больше это слушать.
– Да уж, плачет она так, что сердце кровью обливается, – согласился Винни.
В наступившей тишине он поднялся на ноги, подошел вплотную к Тейту и, сцепив руки за спиной, любовно заглянул ему в глаза.
– В который раз убеждаюсь, что не зря тебя подобрал! Мои поздравления, Тейт. К тебе привязался самый настоящий дух.
Он улыбнулся, будто не замечая, как напряглись широкие скулы Тейта после слова «подобрал».
– Чей дух? – спросил Тейт, борясь с подступающим гневом.