– Почти дошли. – Обернувшись, Агнес попыталась забрать у него пакет, но Тейт увернулся и так грозно глянул на нее, что отбил всякое желание ему помогать.
– У вас же там нет специального покрытия? – уточнил Винни. – А то мне нужно на чем-то рисовать.
– Нет, – сказала Агнес. – Там обычный асфальт.
– Отлично.
Хоть Агнес и сама вызвалась понаблюдать за ритуалом, она начала всерьез волноваться о том, как все пройдет. Должно быть, это состояние передалось ей от Винни, который весь вечер объяснял, как это невероятно, что из всех возможных вариантов ему попалась душа девчонки в коме. Из его рассказов Агнес поняла, что такие души, как правило, не выходят на связь, так что явление Клементины следовало считать не просто везением, но настоящим чудом или, как выразился сам Винни, провидением. Еще она поняла, что Винни в самом деле собрался помочь Клементине воссоединиться с родителями, из-за чего вся затея потеряла флер легкомысленного развлечения.
– Ты правда можешь сделать так, что она очнется? – спросила Агнес.
– Могу, это не так уж и сложно, – ответил Винни, как всегда, с показной самоуверенностью. – Придется отдать немного своей жизненной энергии, но ничего, один раз меня не убьет.
– Точно?
– Точно, расслабься. Будет даже интересно провести этот ритуал: не думал, что подвернется такой случай. Всегда приятно помочь заблудшей душе найти дорогу домой. Жаль только, мы не увидим лицо той женщины, когда ее драгоценная дочурка откроет глаза. Ты когда-нибудь слышала, чтобы так рыдали? Только представь, как она будет счастлива!
Агнес вздохнула. Она не могла этого представить. И знала, что Винни тоже не может, разве что очень смутно. Жертвенную и безусловную родительскую любовь они оба видели только в кино, тогда как их собственные матери вряд ли хоть немного скорбели бы по ним. Винни, конечно, поспорил бы с этим, потому что привык смотреть на свое детство сквозь розовые очки. И даже то, как сейчас он торопился исполнить роль ангела-хранителя для незнакомки, было больше похоже на отрицание. Но Агнес не хотела злить Винни и не стала ничего говорить.
– То что надо! – сказал Винни, когда они наконец вышли к небольшой площадке, огороженной высоким решетчатым забором и освещенной единственным уцелевшим фонарем.
Рассеянный свет от фонаря падал на красно-белый фанерный щит с погнутым кольцом, обрамленный ветвями стоящей позади липы. Дерево мягко шелестело, покачиваясь на ветру. Внизу, под опавшими листьями, можно было разглядеть линии баскетбольной разметки. Пока Винни созерцал открывшуюся перед ним картину, подошел Тейт, бросил на землю пакет и прислонил ковер к облупившемуся забору. Винни повернулся к Агнес:
– Где здесь вход?
– С другой стороны. Но через него мы не зайдем, площадка на ночь закрывается.
– Что? – Винни округлил глаза. – А раньше не могла сказать? И как мы туда попадем?
Будто отвечая на его вопрос, Тейт отступил на пару шагов, с разбега запрыгнул на забор и, подтянувшись, без труда перемахнул на другую сторону, словно высота была не под два метра, а всего ничего. Протестующий лязг решетки еще не утих, когда Тейт уже отряхивал о штанину ладонь, на которую приземлился. Агнес посмотрела на него с восхищением.
– Пижон… – фыркнул Винни и громче добавил: – Спешу напомнить, что не все здесь паркурщики, Тейт!
Но Тейт, не слушая его, уже расхаживал по площадке, пиная ногами желтые листья. Агнес утешительно похлопала Винни по спине:
– Там чуть дальше прутья подпилили. Мы с тобой как раз пролезем.
– Ура, мы дрыщи! – карикатурно возрадовался Винни.
Агнес отняла у него зонт и подобрала оставленный Тейтом пакет. Винни с кислой миной уставился на приваленный к забору ковер. Что-то невнятно проворчав, обхватил его двумя руками и, поднатужившись, потащил за собой, волоча по земле. Агнес из солидарности медленно пошла рядом.
Несколько минут спустя ритуальный ковер – круглый, сотканный из лоскутов разных размеров и текстур – был расстелен посреди баскетбольной площадки, а в его центре Винни поставил стеклянную банку со светодиодной гирляндой внутри. Коралловое сияние огоньков и сонное дыхание окружавших площадку деревьев убаюкивали, погружая в состояние приятного умиротворения. Устроившись поближе к источнику света, Агнес разглаживала у себя на коленях плед и неотрывно смотрела на Тейта, который уже не так рьяно избегал ее внимания, как еще сегодня утром, и даже настолько осмелел, что иногда отвечал на ее взгляд. Правда, лицо у него при этом было такое, что у Агнес тряслись поджилки, но в том и заключалось все веселье.
– Ты случайно не знаешь, зачем Винни зонт? – Агнес высунула ногу из-под пледа и ткнулась носком кеда в кроссовку Тейта. – А то мне он не говорит.
Тейт сурово посмотрел на ее оголившуюся лодыжку:
– Не знаю.
– От него так воняет, будто его нашли на помойке.
– Примерно так и было.
– Мне нужны подробности!
– Может, вы потом это обсудите? – раздраженно бросил Винни в их сторону. – Отвлекает!