– Совершенно безопасно. Если знать, что делаешь, конечно. А я знаю, что делаю.
– Ладно, хорошо. Но имей в виду, это не ради тебя. Просто хочу поучаствовать в спасении человеческой жизни.
– Достойно, – похвалил Винни.
– Короче, сворачиваемся, – неожиданно сказал Тейт, поднимаясь на ноги.
Винни, уже собравшийся вернуться к своим художествам, устремил на него обескураженный взгляд.
– Что? В каком смысле?
– Ясно же, что она не хочет. Ты дебил или прикидываешься?
С губ Агнес сорвался невнятный возглас – начало одной из привычных фраз в духе «не лезь не в свое дело», которыми она часто сыпала в разных вариациях. Но почему-то она не смогла ничего произнести, только вся подобралась в ожидании того, что последует дальше.
– Вы сговорились, что ли? – черные глаза Винни сверкнули в темноте коралловым отблеском. – Хоть ты не усложняй, Тейт. Повторяю, это не опасно и не больно!
– Скажи еще, что приятно. Такой кайф, когда сам себе не принадлежишь.
– Да о чем ты вообще, она просто отключится! Серьезно, Тейт, завязывай. У нас здесь не конкурс благородства, а если бы и был, Агнес уже взяла первое место. Мы обо всем договорились. Давай ты не будешь встревать, куда не просят, и решать за других.
Тейт скрестил руки на груди и прищурился:
– А давай ты пойдешь в жопу.
Агнес издала негромкий смешок.
– Сам иди, – рассердился Винни. – Честно говоря, я не понимаю, чего ты выступаешь. Мы проголосовали, победило большинство. Агнес – взрослый человек и не нуждается ни в чьей протекции.
– Ты ее секретарь? Говори за себя.
– Посмотри на ее довольное жизнью лицо и успокойся.
Агнес вдруг поняла, что действительно улыбается. Только Винни удивился бы, узнав почему, ведь мысль о том, что за нее не надо вступаться, она долго и методично внушала ему сама.
– Делайте что хотите, я сваливаю.
Тейт попытался уйти, но Винни схватил его за штанину.
– Стой, без тебя ничего не получится! Клементина прицепилась к тебе, и для ритуала нужны три человека.
Судорожно вздохнув, Тейт вопросительно посмотрел на Агнес. Снова она почувствовала, что все зависит от ее решения, но теперь привкус у этого чувства был совсем другой – не горький и даже приятный.
– Останься, Тейт, – сказала она просящим тоном. – Пожалуйста. Мне правда любопытно, что из этого выйдет. И будет круто, если мы вытащим человека из комы. Не хочу потом думать, что могла помочь и не помогла.
С минуту Тейт медлил, но под натиском ее молящего взгляда все же сел на прежнее место. Игнорируя его раздосадованный вид, Винни хлопнул себя по коленям:
– Вот и славно. Приятно наблюдать торжество демократии!
Когда все наконец пришли к согласию, Винни про себя возблагодарил высшие силы. Что Агнес так или иначе согласится, он не сомневался, но вот о том, что уговаривать придется еще и Тейта, почему-то не подумал. К счастью, в итоге все разрешилось, и, стерев маску беззаботности с лица, Винни продолжил подготовку. Заключил ритуальный ковер в круг из символов и свечей, рассадил всех на равном расстоянии друг от друга, завязал Агнес глаза плотной черной материей. Вручил ей гадальный шар и поднес к ее губам термос, чтобы она выпила заранее приготовленный отвар. Оставалось только правильно расположить свечи в пространстве между участниками ритуала. Две самые крупные увесистые свечи – красную и черную как символы жизни и смерти – Винни установил перед собой и Тейтом. От них к Агнес протянулись две дорожки из белых свечек поменьше, скрученных в корявые жгуты.
Ошибиться было нельзя. Винни не мог поделиться этим с Агнес, но значимость выпавшего ему шанса заключалась в том, что за оказанную призраку услугу полагалось вознаграждение. И вознаграждением, которое собирался попросить Винни, было знание. От духов у вселенной нет секретов, все загадки мира у них как на ладони. Этой ночью Винни рассчитывал не только зарядить шар, поэтому каждое свое действие он сверял с указаниями из дневника Пайпер, перечитывая все по нескольку раз. Внешне он сохранял видимость спокойствия, но внутри его слегка потряхивало. Впрочем, как всегда перед тесным контактом с чем-то потусторонним. Винни уже связывался с духами раньше, но все равно испытывал неодолимое волнение – совсем не такое, какое охватывало во время ритуалов его мать. В ее случае это было радостное предвкушение, в его – совладание с собой. «Не твоя стихия», – говорила Пайпер каждый раз, когда он излишне эмоционально вовлекался в процесс. Слышать это было неприятно, но Винни знал, что она права.
Он старался не смотреть на Тейта, серьезное лицо которого выражало смесь недоверия и смутной тревоги, как будто он одновременно отказывался признавать свое участие в происходящем и не мог не поддаться царившей вокруг атмосфере настороженного ожидания.
– Без повязки никак? – жалобно спросила Агнес.
– Можно обойтись, если хочешь, чтобы потом тебя преследовали видения из загробной жизни, – сказал Винни. – Или чтобы я увидел в глазах Клементины свою смерть. В принципе, я готов на это пойти ради тебя, но будет лучше, если ты потерпишь.