– Давай так, – Винни привстал на одно колено и подался вперед, будто это могло придать силы его словам. – Позволь хотя бы разобраться во всем. Может, расскажешь подробнее, что случилось, или объяснишь, как связаться с твоей семьей, и тогда…
– Укажи мне дорогу!
– Да просто дай ей то, о чем она просит! – рявкнул Тейт.
Слишком громко.
– Заткнись, пожалуйста! – взмолился Винни.
Но было поздно – Клементина услышала. И увидела. Пять свечей на дороге смерти вспыхнули черным пламенем – Тейт рефлекторно отшатнулся. Огонь заметался в разные стороны. Несуразные щупальца-тени зашлись в странном танце, зазмеились по лицам, поползли навстречу непроглядности ночи. Ярко-красные огоньки на дороге жизни сникли и боязливо затрепетали.
– Вот черт… – в панике прошептал Винни.
Одна из свечей, стоявших ближе всего к Агнес, погасла с громким хлопком, будто перегоревшая лампочка, и над фитилем заструился угольно-серый дым: Клементина ступила на тропу смерти. Это был конец. Винни больше не мог ничего исправить. Остановить ритуал сейчас означало рискнуть отправиться вслед за Клементиной вместе с Агнес и Тейтом. Поэтому призраки не выносили Винни. Ему даже в голову не пришло, что исход может быть таким. Он сглупил, и вселенная наказала его за это, всласть над ним посмеявшись.
Раздался новый хлопок. Затем еще один, и еще. После финального хлопка, самого громкого и пугающего, все зажженные свечи разом погасли – легко и беззвучно, точно от взмаха крыла невидимой птицы. Вместе с ними погасли звезды, и луна, и весь свет. На одно короткое мгновение мир будто провалился в пропасть. Все исчезло – кроме кусачего холода, шелеста умирающих листьев и кромешной тьмы, пахнущей дымом. Потом стало возвращаться на свои места. Первым загорелся фонарь над баскетбольной площадкой, следом за ним – коралловые огни гирлянды. Из сумрака постепенно выныривали подтаявшие свечи, линии баскетбольной разметки, решетчатая ограда, напряженное лицо Тейта и… Клементина.
Вернее, то, что от нее осталось, – искрящийся сгусток энергии, по форме отдаленно напоминающий женскую фигуру. Только линии были неустойчивыми, а краски приглушенными, как у отражения в воде. Клементина поднималась и раздавалась вширь, покидая чужое тело, – руки Агнес сначала взлетели, будто кто-то потянул за них, а потом безвольно упали. Гадальный шар скатился с ее колен, глухо стукнувшись о ковер.
Подул холодный ветер. Устилавшие площадку листья закружились вокруг. В их возмущенном шорохе слышался прощальный вздох Клементины, которая росла, возвышаясь над Агнес дождевой стеной. У нее уже не было лица, она была лишь дымом и искрами, которые постепенно притягивались друг к другу, собираясь в тугой комок. Винни незаметно подтянул к себе зонт. Сконцентрировав всю свою мощь, Клементина вдруг рванула ввысь и заметалась по площадке, сбивая свечи с ковра, врезаясь в прутья забора, распадаясь и уменьшаясь после каждого удара. Винни успел выставить перед собой раскрытый зонт за секунду до кого, как волна плотного воздуха ударилась о прозрачную преграду, заскрипевшую от натиска. Ударилась и разлетелась в стороны. Расплескалась мерцающим дождем из искр, уличной пыли и ошметков листвы. То, что только что было Клементиной, растворилось в темноте.
Вновь наступила невесомая, спокойная тишина. Поняв, что сидит в нелепой позе – крепко зажмурившись и вжав голову в плечи, – Винни выпрямил спину и открыл глаза. Внимательно оглядел зонт на предмет повреждений, сложил его и потряс. На ковер посыпались остатки тлеющих искр и какой-то трухи.
– Так и думал… – прошептал Винни, не в силах радоваться своей правоте. – Хороший щит.
Он повернулся к Агнес, и его будто пришибло бревном. Она была без сознания. Тейт стоял возле нее на коленях, осторожно приподнимая ее за плечи, но она не реагировала на прикосновения. Голова Агнес была откинута назад, а руки безжизненно свисали по бокам. С щек спала вся краска, и этого не могли скрыть ни ночной сумрак, ни коралловые отблески гирлянды на коже. Винни мысленно дал себе оплеуху. Он не должен был быть настолько самонадеянным. Не имел права. Отложив зонт, он подошел к Агнес и, наклонившись, приложил пальцы к ее запястью, чтобы проверить пульс.
– Что ты с ней сделал, придурок?! – прорычал Тейт.
Глаза у него были бешеные. Винни заключил, что Тейт до сих пор не избил его только потому, что для этого ему пришлось бы освободить руки.
– Все не так страшно, как выглядит, – он попытался придать голосу спокойствие, но вышло плохо. – Это вполне предсказуемая реакция организма на потустороннее вмешательство. Приготовлю ей чай по рецепту Пайпер, и через час она оправится. Просто эффект посильнее, потому что… в общем, я не учел одну деталь.
– Ты сказал, что это безопасно!
– Я помню, что я сказал. Но откуда мне было знать, что Клементина… – Винни осекся. Не хотелось произносить вслух слово «самоубийца», как будто оно само по себе могло причинить вред. – В любом случае Агнес будет в порядке, так что успокойся.
– Рожу тебе набью и успокоюсь!
Винни проглотил эту угрозу. Он и сам считал, что заслуживает взбучки.