Тейт сомневался, что ее в самом деле все устраивало. Скорее Агнес не умела принимать помощь и панически боялась стать для другого человека обузой. Наверняка она уже вернула Винни все деньги, что он когда-то потратил на съем этой квартиры. Вынув из кармана упаковку «Фрутеллы» и развернув ее, Тейт еще раз огляделся. Жилище Агнес, конечно, оставляло желать лучшего. Это было маленькое обветшалое помещение, как попало заставленное не сочетающейся друг с другом мебелью, будто кто-то похватал со свалки первое, что попалось под руку, и притащил сюда. Массивное трюмо с отваливающейся дверцей, покосившийся стеллаж-этажерка, просевшее кресло у окна и та же кушетка с затейливым цветочным узором на обивке выглядели так, будто могли рухнуть от дуновения ветерка. И в то же время находиться среди этого хлама было парадоксально приятно – наверное, потому, что все, за что бы ни зацепился взгляд, было отмечено присутствием Агнес.
На трюмо громоздились ее баночки с блестками, заколки и фигурные флаконы с духами. С большого овального зеркала свисали нити бус и мигающая желтым светом гирлянда с плафонами в виде ананасов. Стеллаж занимала впечатляющая коллекция DVD с кровавыми обложками. На кресле – гора мягких игрушек, на дверцах ящиков – облезлые наклейки от жвачек, на журнальном столике – коробка из-под пиццы и ваза с леденцами в полосатых фантиках. И повсюду, куда ни глянь, стояли искусственные растения в горшках – на полу, на холодильнике, на подоконнике между стопкой журналов и выстроенными в ряд уточками для ванны. Тейт никогда еще не видел такого необычного сочетания вещей, но зато окружавший его хаос был пронизан притягательным ощущением обитаемости, которого не хватало аскетичной коморке Винни.
Между тем Винни присел на краешек кушетки рядом с Агнес и сунул ей в руки кружку с чаем. Агнес вдохнула его душистый аромат, уже успевший распространиться по всей квартире, и сделала глоток.
– Не горячо?
– Сойдет. Укутай мне ноги.
Винни услужливо накрыл ее ноги одеялом и подоткнул со всех сторон.
– Принеси сахар.
Закатив глаза, Винни все же без возражений поднялся, принес из-за ширмы сахарницу и предъявил ее Агнес на вытянутой руке с театральным поклоном. Агнес вся светилась, наслаждаясь его раскаянием и покорностью. И Винни потакал ей в этом, изображая преданного слугу, готового исполнить любую прихоть принцессы. Тейту захотелось немедленно уйти, но ноги будто примерзли к полу.
– Между прочим, я как раз думала о том, что хорошо было бы завести собаку. – Агнес бросила в чай два кубика сахара и хотела взять третий, но Винни отодвинул руку так, чтобы она не дотянулась.
– С ума сошла? Это же сплошная морока.
– Да я чисто гипотетически…
– Не позволяй этой мысли поселиться у тебя в голове. К тебе и так повышенное внимание, от которого ты вешаешься, а с собакой вообще с катушек слетишь.
– Это же не то внимание.
– Зачем обрекать себя на любовь к существу, которое проживет от силы пятнадцать лет?
– Никто не даст тебе гарантию, что проживет столько, сколько тебе нужно. Не попадет под машину, не разлюбит тебя, не переедет в другую страну, не… – Агнес умолкла и, опустив глаза, подула на чай.
Винни поставил сахарницу на журнальный столик и, сев на кушетку, смахнул с джинсов несуществующую соринку. У Тейта кольнуло в сердце, а в голове вдруг наступила кристальная ясность. Он вспомнил последний вопрос, который Винни задал Клементине, и это с поразительной простотой объяснило все, что раньше было для Тейта загадкой. Почему Винни остерегался упоминать имя Пайпер при Агнес. Почему старался избегать ее и Алму, хоть у него это и плохо выходило. Почему, несмотря на свой вечно жизнерадостный вид, он был так напуган, измотан и по-сиротски несчастен.
– Вот именно, – сказал Винни. – Никто не может дать такой гарантии.
– Ну и пусть. Лучше быть любимой пятнадцать лет, чем не быть любимой вовсе.
– Когда выходит твой сборник цитат?
Агнес шутливо шлепнула Винни по плечу, и тот, преувеличенно охнув, схватился за него с таким видом, будто его отхлестали плеткой. Уловив какую-то опасную перемену в его взгляде, Агнес отставила чашку, и Винни тут же натянул ей на голову одеяло. Агнес, взвизгнув, начала брыкаться, и, судя по тому, как активно она пыталась выбраться из ловушки, чувствовала она себя уже намного лучше. Тейт положил в рот кубик «Фрутеллы», наблюдая за их странной игрой. Ее правила все еще не были для него до конца понятны, но одно он знал наверняка: с тех пор, как Агнес пришла в себя, она лишь раз взглянула в его сторону.
– Я ухожу, – Тейт оттолкнулся от стены.
Он был уверен, что никто его не услышит, но когда он уже стоял на пороге, Винни внезапно его окликнул:
– Подожди.
Тейт обернулся.
– Возьми на кухне печенье для Люсиль. В шкафу над плитой, в прозрачной банке. Дашь ей, если начнет бросаться. Хотя после прогулки она обычно добрая, но мало ли.
– Обойдусь, – сказал Тейт и вышел за дверь.