– Да понял я, не нагнетай, – Винни посмотрел вниз, откуда доносились хруст печенья и громкое довольное чавканье. – Если это все и ты не планируешь меня бить, то пойдем отсюда. Скоро светать начнет, надо еще вещи собрать. Поможешь с ковром?
Закинув один конец шарфа за плечо, Винни зашагал к проложенной через рощу тропинке. Когда за его спиной зловеще скрипнули качели, он приготовился к худшему, но никто не схватил его за шкирку и не впечатал лбом в дерево. Обернувшись, Винни увидел, что Тейт не спеша идет позади, а рядом с ним, размахивая хвостом, семенит Люсиль.
– Ну зашибись, – пробурчал Винни. – Теперь она увяжется за нами.
Люсиль, как нарочно, ускорилась и, подбежав к нему, принялась суетливо обнюхивать его ладонь. Винни спрятал руку в карман и попробовал ногой аккуратно отогнать Люсиль от себя, но та обежала его по кругу и снова пристроилась рядом.
– Похоже, ты ей нравишься, – осклабился Тейт.
– От меня пахнет печеньем. Хотя, может, и нравлюсь. Я один из тех счастливчиков, кого она еще не покусала. Но в таком случае эта любовь невзаимна.
Тейт подобрал с земли ветку и швырнул ее далеко вперед. Люсиль ринулась в ночь, вздыбливая густой покров из прелых листьев, но назад так и не вернулась. Просто исчезла в сумраке, и где-то в глубине рощи еще долго, то приближаясь, то отдаляясь, блуждал ее лай, сливаясь с наводящим на Винни ужас невыносимым многоголосьем. Тщетно пытаясь избавиться от этого жуткого шума в голове, Винни шел вперед, а Тейт следовал за ним, словно живая тень.
– Так что, Клементина умерла? – спросил он вдруг.
Руки Винни в карманах косухи сжались в кулаки. Он ничего не ответил.
– Не вини себя, – сказал Тейт. – Есть куча причин, почему она могла этого захотеть. Может, она жила в аду. Была политической заключенной или еще что. Может, ее годами держали в подвале и пытали. Или она была полностью парализована. Или у нее был рак и она не хотела проводить остаток дней в больнице, увешанная трубками.
Или ей нужен был хороший психотерапевт. Это уже не имело значения. Винни прекрасно понимал, что несправедливо считать горе Клементины, чем бы оно ни было вызвано, менее ценным, чем горе ее матери. Но еще он знал, что иногда люди жалеют о принятых решениях.
Пайпер пожалела. Почти сразу – еще до того, как приехали врачи. Она извинялась перед Винни в перерывах между рвотными спазмами в туалете и после, когда он держал ее за руку в машине скорой помощи. И утром, когда Винни молчал, сидя у больничной койки, она просила у него прощения и плакала. Обнимала его и говорила, что только он один всегда на ее стороне. Что Винни единственный мужчина, которому можно доверять, и что лишь благодаря ему она до сих пор жива, ведь он всегда готов прийти ей на помощь.
«Обещай, что никогда не оставишь меня», – требовала Пайпер, до боли сжимая его пальцы. «Обещаю», – отвечал Винни и вытирал слезы с ее лица, будто это она была его ребенком. Порой Винни поражало то, насколько беспомощной Пайпер могла быть при всей ее внутренней силе – и насколько безвольной. Не будь она такой, она бы не продолжала годами втайне видеться с его отцом, заверяя, что отправляется по делам, и не приезжала бы после этих встреч совершенно раздавленной.
И пусть Клементина не была Пайпер – нестабильным подростком, заключенным в тело взрослой женщины, – Винни знал, что не сможет забыть о том, что случилось этой ночью на баскетбольной площадке.
– Значит, собираешься свалить в разлом?
Прибавив шагу, Тейт поравнялся с ним. Умел он ткнуть в слабое место и виду не подать, что знает, как больно бьет. Винни запрокинул голову. Далекая луна, занавесившись кронами деревьев, безразлично сияла посреди звездной черноты.
– Ты же слышал – к чему вопрос?
– Хочу понять. Просто возьмешь и бросишь все? А если не сможешь вернуться?
Просто. Если бы это было просто, Винни так не мучился бы и не искал в своих воспоминаниях о Пайпер то, что укрепило бы его сомнения. Или, наоборот, уверенность. Не возвращался бы снова и снова к тем моментам, когда она вдруг поворачивалась к нему, держась за руль пикапа, и говорила задумчиво: «Как же я сглупила тогда», так что он сразу понимал, что она имеет в виду. После той истории с таблетками они часто обменивались клятвами. «Пообещай!» – мог сказать Винни невпопад, и она тоже сразу его понимала. «Обещаю, – отвечала Пайпер и улыбалась, глядя ему в глаза. – Я никогда тебя не оставлю. И везде тебя найду, если кто-то тебя украдет. Ты ведь мое сокровище, забыл?»
Это было ни черта не просто.
– Пожалуйста, Тейт, не сейчас, у меня раскалывается голова.
Из темноты проступили силуэты жилых домов с размытыми пятнами света в редких неспящих окнах. Сгорбившись как старик, Винни заспешил к ним, стараясь выкинуть из головы предательские мысли, которые не переставал навязывать ему его ночной кошмар.