Тейта тряхнуло изнутри. Этот вопрос он сам задавал себе много раз, и единственный правдивый ответ на него поднимал в груди ураган, оставлявший за собой сплошные руины. Кто мог его так любить? Биологические родители отказались от него, и он не знал даже их имен. В приюте он был слишком занят выживанием, чтобы заводить друзей. Гленда? Она плакала только по Бенджамину. Из-за вспыхнувших в голове воспоминаний все тело Тейта будто покрыла колючая изморозь.
Вот Гленда тащит его за руку по коридору в комнату Бенджи, которого лихорадит из-за какой-то жуткой инфекции. Тейт упирается, тянет ее назад и умоляет отпустить, даже называет мамой – потому что она сама его об этом просила. Устав бороться с ним, Гленда разворачивается и бьет его по лицу. «Да как ты смеешь? – кричит она. – Так ты платишь мне за все, что я для тебя сделала?! Ты живешь в моем доме! Ешь мою еду! А когда я прошу тебя о помощи, отказываешься?! Не называй меня матерью, если собираешься вести себя так, будто мы чужие!»
– Нет, – сказал Тейт. – Никогда.
Винни удивленно вскинул бровь:
– Больше не притворяешься, что ничего не помнишь?
– Да похрен.
– Может, тогда вкратце поведаешь мне свою историю? Атмосфера уж больно располагает.
Тейт не хотел изливать душу. Ему казалось, если он расскажет кому-то о своем прошлом, оно станет реальным, а ему очень нравилось думать, что это был просто дурной сон.
– Ясно, – кивнув, Винни сделал еще одну затяжку. – Тогда можешь задать мне пару вопросов, пока я курю. Все равно не спится.
Тейт проследил за движением крохотного красного огонька на кончике сигареты.
– Ладно. Как ты узнал про свою суперсилу?
Винни неопределенно поводил в воздухе рукой:
– Ну, было сложно не заметить некоторые закономерности. Это взрослые редко говорят на личные темы, а дети, как правило, искренние, к тому же я всегда нравился людям, так что они легко доверяли мне свои секреты. Сокровенные вопросы так или иначе всплывали, ответы на них находились. Поначалу я, конечно, думал, что это совпадения, но потом все стало слишком подозрительным. Примерно к тринадцати годам у меня сформировалась теория. Я поделился ею с Пайпер, и она еще несколько месяцев ставила на мне эксперименты. В конце концов мы примерно поняли, как все работает.
– Но ты потеряешь эту способность, если пройдешь через разлом?
– Да, это будет неприятно, – мрачно сказал Винни.
– Потеряешь навсегда? Или со временем сила может вернуться?
– Не знаю. Пайпер ничего про это не говорила, так что врать не буду.
– Не очень информативно.
– Да зачем тебе это знать? – отмахнулся было Винни, но потом на его лице промелькнуло понимание. – Впрочем, если это важно, могу поискать записи на эту тему у Пайпер в дневниках.
Тейт предоставил Винни самому решать, важно это или нет. Он уже и так достаточно пренебрег осторожностью. Странно, что он вообще коснулся этой темы, но что-то в Винни заставляло ему довериться, хотя еще недавно Тейт считал ничем не обоснованное доверие пройденным для себя этапом.
– Как ты подпитываешь магические предметы? Раз их нельзя двигать, значит, те места, где они стоят, больше заряжены энергией, чем другие?
– Соображаешь, Тейт. Да, примерно так. Пространственных аномалий огромное множество, это не только разломы. Некоторые из них постоянные, другие временные. У меня в магазине их больше десятка, разных видов.
– Например? Какие еще есть виды?
– Это проще будет показать, так что давай отложим до завтра. – Винни затушил сигарету о ступеньку и положил окурок в карман. – Еще один вопрос, и я спать.
Тейт откинул голову назад, упираясь затылком в стену. В тишине Сквозного переулка ему вдруг померещился безутешный плач незнакомой женщины, рвущийся из старого радиоприемника. Если бы он знал, что кто-то вот так заплачет по нему, когда его не станет. Если бы у него была мирная и спокойная жизнь, наполненная чудесами и людьми, которые видят в нем что-то кроме его дара. Если бы Агнес когда-нибудь посмотрела на него так, как она смотрит на Винни, – с искренним небезразличием, а не с наигранным кокетством, одинаковым для всех, кому она понравилась. Он бы никогда не отказался от этого. Точно не ради того, кто не заслужил такой жертвы.
– А тебя самого так любили? – спросил Тейт.
За вопросом последовало долгое молчание. Потом Винни сказал:
– Не знаю, Тейт. Не уверен. Надеюсь, что да, иначе в чем смысл?
В одинокой маленькой квартирке Агнес пахло растворимым кофе «Плэймейт», канцелярским клеем и подгорелыми тостами с шоколадной пастой. По телевизору шла музыкальная передача «Утренний джем» с Брюсом Шафером – молодящимся кумиром прошлого поколения, прячущим полноту за объемными пиджаками ярких расцветок. Агнес не нравился Брюс, поэтому его шоу она обычно не смотрела, но сегодня приглашенным гостем был Клод Пэйн, и, зная, что Винни точно не пропустит этот выпуск, Агнес тоже включила его фоном.