«Фаталист» — вот вся суть. Предсказание смерти. От коня? Нет. Печорин — не вещий Олег, и виновник грядущей погибели — злая жена. Нагадала старуха, языком, раскалённым в геенне, заклеймив на всю жизнь. При этом самому Печорину что-то «говорит, что её предсказание сбудется». В предпоследней из повестей книги Лермонтов чётко, устами героя, рассказал про гаданье и страх, а в последней поставил печать: «Это так!» Испытанье судьбы — и, рискуя собой там, где мог бы стоять в стороне, лез Печорин под пули в окно к казаку, зарубившему только что спьяну человека со смертным клеймом на лице. Богоборчество, можно сказать, вызов подтверждённому предсказанием року: «Ну, убей — но не так, как ты напророчил! Отмени сам себя!» — и умелые действия, чтоб победить, а не доблестно пасть. А пред этим — игра. Чужой жизнью: Вулич, явно отмеченный смертью — с точки зренья Печорина, — предлагает пари: есть ли рок? Может, это двойник, отраженье Печорина в том же зеркале судеб, может, Вуличу тоже дано предсказанье, так же борется он за свободу от рока, сам не зная, что хочет: победу иль смерть. А Печорин ещё и не любит подобья свои: и Грушницкий — карикатура — потому-то Печорин и дразнит его. Вулич — не карикатура. Но ведь вправду — дуэль, но не жизнь против жизни, а жизнь против денег — хоть не тридцать, а двадцать монет. Тридцать — слишком уж нарочито. Подстрекает Печорин: стреляй! И — ура!: пуля в лоб — но осечка — и человек, на котором Печорин увидел печать смерти, живёт! Получается: рок есть — Вулич откуда-то знал, что сейчас ему смерть не суждена — но Печорин плохо читает знамения. Значит, так же плохо он читает пророчества о своей судьбе. И его уверенность в истинности предсказания старухи ошибочна. А это именно то, чего хотелось Печорину: приговор отменён — и нет смерти от злобной жены. И — кто знает? — может, вправду возможен семейный очаг! Ну а риск на дуэли, в бою — офицерское дело, обычная жизнь — и что будет, то будет, — и, не зная грядущего, — смело вперёд! — как отметил Печорин на последней странице «Героя…». Конечно, проверка способности к предсказанию ещё не закончилось — остаётся несколько часов, в течение которых, по мысли Печорина, Вулич должен умереть. Но пока уверенность Печорина в предопределении возросла, а в умении его читать уменьшилась. Он не проводит такого чёткого разграничения понятий, поскольку пишет журнал, а не философский трактат. Проявив некое занудство, можно добавить, что на уровне обычной логики, не вдаваясь в метафизические тонкости, спор о предопределении бессмыслен, поскольку при любом исходе можно сказать: исход предопределён. Осмыслен спор о возможности предсказания. Вариант спора — утверждение: если крайне маловероятная возможность реализуется — значит, она предопределена. В этом смысл пари, предложенного Вуличем: если он уцелеет, стреляя в себя, — что маловероятно — предопределение есть. И смысл результата, полученного Печориным ценой двадцати монет: он не умеет читать предсказания. Результат стоит затраченных денег!