И наотмашь — удар: предсказанье сбылось. Пал отмеченный смертью — причём пал не по воле своей. Надсмеялась судьба. Подарила надежду, чтобы врезать сильней… Прямо в духе Печорина. Не подумал ли он, забавлявшийся жизнью чужой, от безделья и скуки ломавший и души и судьбы, что расплата пришла, — справедливо причём: зуб за зуб? Не представил ли он себе рок — и того, кто над роком, — как подобье своё? С него станется: именно так, не в обратном порядке! — чтобы следом съязвить — не кому-то — себе: «Как вознёсся!» Не вознёсся, а пал. Демон — рухнувший ангел, ставший символом зла. Да, в поэмах, в легендах — всё возвышенно, мощно. А в реальности — мерзость и грязь. Цель — родить в людях зло. Из ничтожнейшей искорки вызвать мрачно-угрюмое пламя — и пустой, фатоватый — но, в общем, не злобный Грушницкий, подстрекаемый завистью, ревностью, оскорблённым самолюбием — и дружками — мелкими бесами по сравнению с главным дьяволом, — опускается до того, что сам презирает себя, совершает бесчестный поступок, — искупая его только тем, что идёт добровольно на смерть, чтоб не пасть ещё ниже. А Печорину чем искупить? Демон, сеющий зло, — да к тому ж — отец лжи — и такое есть прозвище дьяволу. От Грушницкого требует, чтобы тот, растоптав свою гордость, в унизительной форме, из страха, признался во лжи, — несмотря на то, что сказал правду в меру своего знания: ну, не угадал он, к кому Печорин лазил в окно! И толкает его же на подлость, на готовность пойти на бесовский призыв — и стрелять в безоружного. Что — захотелось с судьбой поиграть — как Вуличу время спустя?.. Жив остался… Значит — гибель от злобной жены! И, стряхнув с щегольских офицерских сапог и разбитые женские судьбы, и мёртвое тело, отправляется в крепость, чтоб опять творить зло. И оно нарастает. Подстрекает мальчишку на кражу сестры. Тот и раньше готов был. Только тут в дополнение — кража коня, за которую — месть, смерть отца, — Азамат уж обычаи знал! Но пришёл искуситель — и умело сыграл на его душе: мальчишка — не Гамлет, и мастер умело может сыграть на нём, как на дудке — как играет и на более сложных душах. Можно, конечно, сказать, что, не будь в искушаемых искры греха, — не зажглось бы и пламя! Но промолвлено: горе тому, через кого искушение приходит в мир. А сознательно тут или нет свёл два рока писатель — коня (вновь с отсылкой к Олегу) — и жену — остаётся гадать. Может, тоже намёк, ключ к разгадке? И конь Казбича губит целую семью — Бэлу, её отца и, наверное, брата. А в качестве змеи (змея-искусителя!) выступает Печорин. И не зря ж конь Печорина рухнул на землю и издох — подвёл его (в противоречии с песней Казбича) — в скачке за женщиной — не за женой — точней, за чужой женой! Правда, вряд ли Печорин занимался игрой слов, тем более в скачке с непонятными ему самому — но странными и бешеными замыслами. Доскачи он, успей — не обратились бы они в прах? Не привели бы ещё к чьим-то смертям — в том числе и его собственной? Кто знает?.. Не доскакал… И не он погиб от коня, а конь от него — возможно, тем самым спася его жизнь, — в противоположность коню вещего Олега.
А в каком порядке шли Бэла и Вулич — трудно точно сказать — да не столь уж и важно. Но, чтоб пуще усилить трагизм и ясней показать потайную пружину — пожирающий страх! — предположим: на две недели Печорин был послан из крепости в станицу — по казённым делам — и в разгар любви с Бэлой. И увидел: есть рок. Беспощадный, безжалостный. Есть! И посланье прочитано верно… И вернулся со страхом в душе. Может, сам не признавшись себе, — и его объяснения Максиму Максимычу были искренни. Человек — да к тому ж офицер, дворянин — все пороки признает в себе, но не страх! И податливый мозг объясненье найдёт… Для полноты рассмотрим и другую хронологическую последовательность историй с Бэлой и Вуличем. Предположим, Бэла — после Вулича. Значит, Печорин решился — хотя бы в какой-то степени, по чужому обычаю, завести подобие жены, несмотря на уверенность в истинности предсказания, — но потом страх оказался сильнее, и он охладел. В обоих случаях Печорин пытается бороться с предсказанием, не прекратив выезжать на охоту, хотя в окрестностях крепости появился Казбич, возможно, собирающийся мстить. То есть Печорин сознательно рискует жизнью. Но получается — с точки зрения пророчества — что Печорина спас Казбич, убив Бэлу, — потому что, как сам Печорин говорил, «по-ихнему он всё-таки её муж» — и — с учётом семейного характера и местных обычаев — покинутая, оскорблённая гордая женщина и вправду могла бы его убить!
В третьем случае, если история с Бэлой произошла до «Фаталиста», Печорин пытался понять: не из ложного ли страха он сгубил Бэлу? Грозит ли ему всё-таки гибель от злой жены? И вступает в спор с Вуличем, чтобы оценить свою способность правильно воспринимать предсказания. Оказалось, воспринимает правильно.