246 По этим причинам я не берусь судить, действительно ли обучение особо одаренных детей в отдельных классах, как предлагалось неоднократно[92], имеет какие-либо преимущества. Я, по крайней мере, не хотел бы оказаться тем экспертом, на которого возложат отбор подходящих учеников. Хотя одаренные дети, безусловно, извлекли бы из этого немалую пользу, необходимо учитывать тот факт, что те же самые ученики не всегда достигают уровня своих талантов в других отношениях – как человеческих, так и умственных. Одаренный ребенок, обучающийся в специальном классе, рискует превратиться в односторонний продукт. Иначе обстоят дела в обычном классе: даже если наш школьник изнывает от скуки на уроках по предмету, в котором преуспевает, другие предметы служили бы ему напоминанием о том, что кое в чем он заметно отстает, и это, вне сомнения, обеспечит ему в высшей степени полезный и столь необходимый моральный опыт. Всякому таланту присущ один моральный недостаток: он вызывает у своего обладателя чувство превосходства и, следовательно, душевную инфляцию, которая должна быть восполнена соответствующей скромностью и самокритичностью. Однако, поскольку одаренных детей часто балуют, они ожидают исключительного отношения к себе. Мой учитель латыни прекрасно это знал, а потому прибегнул к моральному «нокауту», из которого в то время я не сумел сделать надлежащих выводов. Позже я понял, что этот учитель был орудием судьбы. Он первым дал мне прочувствовать горькую истину: дары богов имеют две стороны, светлую и темную. Быть впереди – значит подставляться под удары; если не получишь их от учителя, получишь от судьбы, а то и от обоих. Одаренному ребенку лучше заранее привыкать к тому, что любое превосходство ставит его в исключительное положение и подвергает множеству рисков, главный из которых – гипертрофированная самоуверенность. Единственная защита от нее – скромность и послушание, но даже они срабатывают не всегда.
247 На основании вышесказанного осмелюсь предположить, что одаренному ребенку лучше обучаться вместе с другими детьми в обычном классе и не следует подчеркивать его исключительность путем перевода в специальный класс. В конце концов, школа – это часть большого мира, содержащая в себе все те факторы, с которыми ребенок столкнется в дальнейшей жизни. По крайней мере, некоторым сторонам этого приспособления можно и нужно научиться в школе. Случайные столкновения – еще не катастрофа. Непонимание фатально только тогда, когда оно носит хронический характер или же когда чувствительность ребенка необычайно остра, но найти другого учителя не представляется возможным. Последнее часто дает хорошие результаты, но лишь в тех случаях, если причина действительно кроется в учителе. Разумеется, это далеко не всегда так. Зачастую учителю приходится как бы расплачиваться за ненадлежащее домашнее воспитание. Нередко родители, не сумевшие реализовать собственные амбиции, воплощают их в своем одаренном ребенке, которого либо балуют, либо нещадно карают, иногда в ущерб его дальнейшей жизни, как явственно видно из жизнеописаний некоторых вундеркиндов.
