286 Дело в том, что идеал воспитания личности не предназначен для детей: то, что обычно подразумевается под личностью – всесторонне развитое психическое целое, способное к сопротивлению и изобилующее энергией, – это идеал взрослого. Только в эпоху, подобную нашей, когда человек не осознает проблем взрослой жизни или – что еще хуже – когда он сознательно уклоняется от них, этот идеал стало возможным навязать детству. Сам я подозреваю наш современный педагогический и психологический энтузиазм по отношению к ребенку в бесчестных намерениях: мы говорим о ребенке, но должны иметь в виду ребенка во взрослом. Ибо в каждом взрослом скрывается ребенок – вечный ребенок[100], нечто, что всегда находится в состоянии становления и требует непрестанной заботы, внимания и воспитания. Это та часть человеческой личности, которая жаждет развиваться и стремится стать целостной. Современный человек, однако, далек от этой целостности. Смутно ощущая собственные недостатки, он берется за воспитание детей и посвящает себя детской психологии, наивно полагая, будто в его собственном воспитании и детском развитии что-то пошло не так, но в следующем поколении этот порок, безусловно, удастся исправить. Подобное намерение весьма похвально, но наталкивается на тот психологический факт, что мы не можем искоренить в ребенке ошибку, которую по-прежнему совершаем сами. Дети и вполовину не так глупы, как мы себе воображаем. Они слишком хорошо умеют отличать подлинное от поддельного. Сказка Андерсена о голом короле содержит в себе непреходящую истину. Сколь многие родители приходили ко мне с благородным намерением избавить своих детей от печального опыта, который им довелось пережить в собственном детстве! Когда же я спрашиваю: «Вы уверены, что сами преодолели эти недостатки?» – они настаивают, что ущерб давно возмещен. В действительности это не так. Если их воспитывали слишком строго, то они балуют собственных детей терпимостью, граничащей с дурным вкусом; если в детстве от них мучительно скрывали какие-то факты, то они теперь их озвучивают с равно болезненной несдержанностью. Такие родители просто впали в противоположную крайность, что является убедительным доказательством трагического постоянства старого греха. К сожалению, данное обстоятельство совершенно ускользает от них.
287 Если мы что-то хотим изменить в детях, сперва необходимо убедиться, не следует ли это что-то изменить в первую очередь в нас самих. Возьмем наш энтузиазм в отношении педагогики. Не исключено, что мы пытаемся надеть левый ботинок на правую ногу. Возможно, мы систематически смещаем педагогическую потребность с взрослых на детей, ибо не желаем признавать, что сами во многом еще дети и по-прежнему нуждаемся в воспитании.
288 Во всяком случае, мне кажется, что подобные сомнения весьма уместны, когда речь заходит о воспитании «личности» ребенка. Личность – это семя, способное развиваться лишь постепенно на протяжении всей жизни. Не существует личности без определенности, цельности и зрелости. Этих трех качеств нельзя и не следует ожидать от ребенка: они лишили бы его детства, сделав не чем иным, как уродцем, скороспелым псевдовзрослым. Впрочем, наше современное воспитание порождает таких монстров в изобилии, особенно в тех случаях, когда родители ставят перед собой фанатичную задачу всегда давать детям «лучшее» и «жить только для них». Этот идеал мешает им что-либо предпринимать для собственного развития и дает право скармливать ребенку собственное представление о «лучшем». Однако в действительности это так называемое «лучшее» есть то, чем родители больше всего пренебрегали в отношении самих себя. В результате детей активно подталкивают к тому, что не удалось их отцам и матерям; навязывают амбиции, которые никогда не реализуются. Такие методы и идеалы могут породить только педагогических чудовищ.
