Развитие личности полностью

289 Никто не в силах воспитать личность, если сам таковой не является. Только взрослый, но не ребенок, способен достичь уровня личности как плода полноценной жизни, направленной на эту цель. Достижение уровня личности означает оптимальное развитие всего человека как уникальной индивидуальности. Невозможно предвидеть бесконечное разнообразие условий, которые должны быть при этом выполнены. Тут требуется целая жизнь во всех ее биологических, социальных и духовных проявлениях. Личность – это высшая реализация врожденной идиосинкразии живого существа. Это акт высочайшего мужества, абсолютное принятие своей индивидуальной сущности, максимальная адаптация к всеобщим условиям существования в сочетании с максимально возможной свободой самоопределения. Привить человеку все это кажется мне предприятием не из легких. Без сомнения, это наитруднейшая задача из тех, какие ставит перед собой современный разум. Вдобавок она опасна – опасна в той мере, в какой Шиллер не мог и вообразить, хотя пророческая проницательность побудила его первым подступиться к данным вопросам. Она столь же опасна, сколь и смелое и рискованное решение природы обязать женщин рожать детей. Разве не было бы кощунством, актом прометеевской или даже люциферовской самонадеянности, если бы сверхчеловек дерзнул вырастить гомункула в бутылке, а затем обнаружил бы, что тот превращается в голема? Но все же он не сделал бы ничего такого, чего природа не делает каждый день. Нет ни одного человеческого порока и уродства, которые не произошли бы из утробы любящей матери. Как солнце светит праведным и неправедным, как женщины с равной любовью вынашивают и кормят детей Божьих и отпрысков дьявольских, не заботясь о возможных последствиях, так и мы суть неотъемлемая часть этой удивительной природы и, подобно ей, носим в себе зародыши непредсказуемого.

290 Личность человека развивается в течение всей жизни из задатков, которые трудно или вовсе невозможно распознать; только наши поступки покажут, кто мы есть на самом деле. Мы подобны солнцу, которое питает жизнь земли и порождает всевозможные диковинные, прекрасные и дурные плоды; мы подобны матерям, которые носят во чреве невыразимое счастье и страдание. Сперва мы не знаем, какие дела и злодеяния, какая судьба, какое добро и зло содержатся в нас; только осень покажет, что породила весна, только вечером станет ясно, чему положило начало утро.

291 Личность как полная реализация всего нашего существа – недостижимый идеал. Однако недостижимость не является доводом против идеала, ибо идеалы суть лишь ориентиры, а не самоцель.

292 Как ребенок должен развиваться, чтобы вырасти образованным, так и личность должна сперва прорасти, прежде чем ее можно будет надлежащим образом воспитать. Вот тут-то нас и подстерегает главная опасность. Поскольку мы имеем дело с чем-то непредсказуемым, то не ведаем, как и в каком направлении будет развиваться нарождающаяся личность. С другой стороны, мы достаточно знаем о природе и мире, чтобы относиться с некоторой опаской ко всему на свете. Кроме того, мы воспитываемся в христианской вере в то, что человеческая природа изначально дурна и греховна. Даже те, кто больше не придерживается христианского вероучения, с недоверчивостью и страхом относятся к возможностям, таящимся в глубинах их существа. Просвещенные психологи вроде Фрейда рисуют крайне неприятную картину того, что дремлет в безднах человеческой психики. Посему любая попытка замолвить словечко за развитие личности выглядит той еще авантюрой. Впрочем, человеческая природа полна самых удивительных противоречий. Мы превозносим «святость материнства», но никогда бы не решились возложить на него ответственность за человеческих монстров, маньяков-убийц, опасных психопатов, эпилептиков, идиотов и калек всех мастей, рождающихся каждый день. Вместе с тем, едва дело доходит до позволения личности развиваться свободно, нас охватывают сильнейшие сомнения. «Эдак может случиться все что угодно», – говорят люди или выдвигают старое, скудоумное возражение против «индивидуализма». Но индивидуализм никогда не был плодом естественного развития; он есть не что иное, как неестественная узурпация, причудливая, дерзкая поза, рассыпающаяся при малейшем затруднении. Мы же имеем в виду совсем иное.