Ответы на эти вопросы являются базовыми в осмыслении будущего и участии в его созидании. Поэтому специалисты по метафизике культур (и субкультур) от имени свои культур (и субкультур) могут и должны проговорить свои основания, концепции и цели. Чтобы двигаться дальше, лучше открыть смыслы. Открыть смыслы для того, чтобы начать процедуры взаимодействия, согласования, открытой дискуссии, а не нелегитимных (сокрытых от народов) движений в будущее и конструирования будущего. Движение в неизвестное (сокрытое) будущее (которое может оказаться нежелательным) всегда несет в себе высокие риски катастрофичности.
От политических и деловых элит открытости ждать не приходится. Поэтому необходимо также определить механизмы исследования их метафизик, мировоззрений, управления управленческими элитами, регулирования их активности. А на международном уровне – регулирования активности наднациональных элит в интересах демократического сообщества. А не наоборот, как пока сложилось.
Пример. Для людей культур, живущих в метафизике «стрелы времени», бытие, в котором будущее по крайней мере в общих чертах познаваемо, предсказуемо его основное течение, тенденция, тренд, становится экзистенциальным спасением. Пусть даже неизвестны детали будущего, и даже экзистенциально значимые, как элементы собственной судьбы, предстоящие жизненные события, однако это незнание экзистенциально и эмоционально существенно легче воспринимается, переживается человеком, если известны общие контуры. Жизнь становится осмысленной, понимаемой в главном, и это главное – общее движение, частицей которого является каждое «Я». Именно это метафизическое решение неоднократно спасало цивилизации, основанные на «стреле времени». В том числе и в особенности – русскую цивилизацию. Этот вариант предлагало христианство. Этот же вариант предложил коммунизм и советский строй. Их ключевое сходство было поэтому даже не в вере, как пытаются сегодня интерпретировать («вера в коммунизм» как религия). Ключевым было знание будущего и вера в знание будущего. Это знание будущего давалось в Библии И. Христом, в исламе – Магомедом, в коммунизме – основателями коммунизма в виде философско-научного учения марксизма и марксизма-ленинизма. Конечно, при этом естественным образом менялся характер аргументации образа будущего. В вере – это слово богочеловека или человека-пророка, который постиг образ будущего в виде откровения и полученное в этом откровении знание воспринималось людьми как истина. Развитие научного познания и рациональной философии, широкое распространение его в обществе изменило систему аргументации и доказательства, которые воспринимаются подавляющим большинством людей. Однако при этом марксизму удалось сформировать мировоззренческую систему, которая при всей ее дискуссионности производила и производит впечатление научного знания, одновременно предлагая человечеству далекую перспективу в виде коммунизма. Ради такой большой идеи будущего люди (в особенности в идеократическом типе цивилизации и государства, к которым относится Россия) не только обретают оптимизм личностного бытия, но готовы жертвовать всем, даже жизнью ради будущего. Происходит психологический кульбит – страх смерти во многом отходит, сменяясь радостью участия в общем деле и осознанием его масштабов, осознанием знания о будущем.
Примечание 2. Ответы на мировоззренческие вопросы с точки зрения материализма должны базироваться на ответах относительно бытия и его познания вообще (см. § 45 Примечание 2). Так, материалистическая философская традиция в осмыслении ценности будущего должна опираться на собственное понимание ценности. Оно лучше всего сформулировано В. П. Тугариновым, в самом общем смысле определившим ценности как «те явления (или стороны, свойства явлений) природы и общества, которые полезны, нужны людям исторически определенного общества или класса в качестве действительности, цели или идеала».
Следовательно, задаваясь вопросом, является ли будущее того или иного конкретного объекта ценностью, необходимо исходить из его полезности, нужности той или иной культуре, социальной группе, личности «в качестве действительности, цели или идеала». Абстрактно-общего (бессубъектного и безобъектного) решения проблемы ценности будущего не существует. Существует лишь проблема ценности будущего относительно какого-либо конкретного объекта, процесса, состояния для какого-либо конкретного социального субъекта.
Кроме того, поскольку ценности соотносительны и эволюционируют, то ценность будущего конкретных объектов, процессов, ситуаций также соотносительны (то есть различны в разных отношениях) и эволюционируют.
