Огромный зверь с пепельно-серой шерстью лежит, прислонившись к высокой ограде, и тяжело, рвано дышит. Бок пропитался кровью, как и трава вокруг, и одного взгляда на ее количество мне достаточно, чтобы понять: дело очень серьезно.
— Как же так... — не раздумывая, я кидаюсь вперед, не обращая внимания на угрожающе ощерившуюся пасть с острыми клыками длиной с мой палец.
— Успокойся, я просто хочу помочь, — я смотрю в до боли знакомые янтарные глаза и не могу поверить. — Бастиан?!
Ответом мне служит слабый рык зверя, тут же переходящий в скулеж. Если это и есть декан факультета боевых искусств, то сейчас зверь явно взял верх над сознанием человека. В облике зверя регенерация обычно идет быстрее, вот только... у него все плохо.
Кассандра падает на колени перед Бастианом, не обращая внимания, что кровь пачкает ее красивое платье. Лицо ее бледно и напряжено.
— Лори, мне будет нужна твоя сила, одна я не справлюсь. Повторяй за мной.
Простерев руки над волком, мы начинаем читать заклинание. Оно слабое, вылечить до конца не сможет, но хотя бы остановит кровь. Черпаем силы из внутреннего резерва, не жалеем их, но в какой-то момент Кассандра останавливает меня.
— Стой, хватит. Тебе больше нельзя, иначе может пострадать ребенок.
Я знаю, что она права, но... оборотню не становится лучше, мы явно не справляемся! Вижу, как жизнь утекает из него капля за каплей, вместе с кровью. Возможно, вторая ипостась дракона могла бы помочь, но она сейчас спит.
Кап... Кап...
Кассандра вгрызается пальцами в землю, запрокидывает голову вверх, что-то шепчет. Обращается к силам природы.
Но они не откликаются, будто уже списали зверя со четов.
Ведьма не сдается, пробует снова и снова. Ее глаза напоминают сейчас две светящиеся серебряные сферы.
Кап... Кап...
— Не получается, — я впервые на памяти вижу, как ее лицо искажает отчаяние. — Рана явно магического характера, просто так ее не затянуть. Мы теряем его.
Мы. Его. Теряем.
Закусив губу, я смотрю на прекрасного зверя, чей бок тяжело вздымается и опадает. Каким-то чутьем знаю, что он тоже борется за собственную жизнь, и пытается нам помочь, но у него не выходит. Чувствую его страдание, ощущаю его, как свое собственное.
Кап... кап...
Кровь, разлитая по земле, кажется теперь совсем черной, время стремительно утекает сквозь пальцы.
— Бастиан, — шепчу я, гладя огромную голову. — Бастиан, держись...
Веки зверя вздрагивают, но он уже не в силах открыть глаза. Он уходит от нас по тропе, освещенной огромной круглой луной. Ведомой лишь тем, перед кем распахивает ворота в вечность. Уходит навсегда.
Кап...
Мои руки сами сдергивают с шеи цепочку с медальоном. В этот момент я не думаю ни о чем. Сколько бы там ни осталось камней, каждый из которых спасенная жизнь, плевать. Даже если они могли бы пригодиться мне самой — плевать тоже.
Я просто вдавливаю серебряный кругляш в густую, длинную шерсть. В то место, где с каждым ударом все реже и тише бьется сильное сердце.
— Прошу тебя, богиня... Помоги... — шепчу исступленно. — Силой, данной мне собственным родом, заклинаю. Я хочу поделиться с ним милостью твоей... даром троим. Отдаю его добровольно... Помоги... Прошу...
По моим щекам текут горячие слезы, но едва ли я замечаю их. Просто сижу на коленях перед умирающим зверем. Время будто застыло вокруг, превратившись в кусок янтаря. Между зверем и мной зажат медальон, соединяя нас в единое целое.
Я ничего не вижу. Не слышу. И... больше ничего не чувствую под своей рукой.
Сердце зверя не бьется.
Он ушел навсегда.
— Лори, очнись, он умер, ему уже не помочь, — доносится до меня голос Кассандры будто сквозь многочисленные слои ваты.
Моргаю растерянно, приходя в себя. Замечаю, что она плачет, и это неожиданно царапает злостью. Почему она так рано сдалась? Почему не помогает ему? Не пытается?!
— Давай же, Бастиан, давай. Ты сильный, справишься... — шепчу я как ненормальная, склонившись над зверем. Буквально распластываюсь на огромном еще теплом теле, будто хочу слиться с ним. Разделить его боль. Вернуть его с той тропы.
Или последовать за ним.
Не замечаю, как мое платье напитывается чужой кровью. Не хочу замечать ни-че-го. Знаю, что это опасно, но вновь пытаюсь передать ему свою силу. Пожалуйста, возьми ее, Бастиан! Живи!!
Все зря.
Кассандра больше не делает попыток меня остановить. Она плачет, закрыв лицо руками, не желает, чтобы я видела ее боль. Кажется... она была не так равнодушна к нему, как хотела казаться.
То, что могло бы у них получиться, но уже не получится никогда, затапливает меня такой болью, что я не удерживаю магию. Природная тьма затапливает мои глаза, струится по телу, бежит по рукам. Колет на кончиках пальцев, током проходится по серебряному кругляшу в моих руках, по шерсти волка.
Сознание плывет, окружающее пространство будто плавится и преломляется для нас двоих, потому что мы сейчас единое целое. Сцеплены вместе. Соединены магией медальона и моей магией.
Когда-то я смогла оживить ту птичку. Когда-то очень и очень давно. Сама не знаю как, просто мне очень этого хотелось.
— Что ты... — последнее, что я слышу, прежде чем отключиться.