— Зато отвечает за порядок мистер Вильгельм, — продолжала Хелена, усадив меня на стул с высокой резной спинкой и вышитой тонкой подушечкой, — который когда-то в молодости проходил практику в столице и теперь величает себя директором, а помощник — его старший сын.
Я кивала, улыбаясь, хотя внимание моё уже рассеялось. Пальцы невольно скользнули по скатерти. Чистая, ни пятнышка, ни пылинки! Занавески выглаженные, пол чисто выметен.
«Хелена — замечательная хозяйка. Добрая и отзывчивая. А у злых дома холодно и неуютно», — подумала я с теплотой, вспоминая стерильную чистоту дворца Грэй, где все было безупречно и безжизненно.
— Подожди немножко, сейчас заварю чай.
Как только моя новая знакомая скрылась на кухне, в комнату ужом проскользнул её сын. Глаза мальчугана горели озорным огоньком, а на губах играла заговорщическая улыбка.
Паренёк подкрался ко мне почти вплотную, приложил палец к губам и еле слышно прошептал:
— А хотите расскажу секрет про дядю Тиммена?
Я снова горел заживо.
Пламя полыхало вокруг, жадно пожирая тело. Кожа чернела и лопалась, отслаиваясь кусками. Ноздри забил тошнотворный запах собственной обугливающейся плоти.
Боль была невыносимой, но я не умирал: проклятое сознание не гасло, вынуждая меня вновь и вновь наблюдать этот бесконечный кошмар.
Он преследовал меня.
Каждую. Чёртову. Ночь.
Сквозь ревущий огонь до меня донёсся стук в дверь и холодный, обманчиво-спокойный голос мисс Бишоп:
— Ваша Светлость, с вами всё в порядке? Экипаж ждёт.
Мощным толчком меня вышвырнуло в реальность. Всё же хорошо, что я прислушался к уговорам матери и оставил старуху во дворце. Если бы не она — кто знает, сколько бы я мучился, прежде чем очнулся от этого пропитанного ужасом и пеплом сна.
Распахнул веки и судорожно глотнул ртом воздух. Свежий и прохладный.
Потолок спальни всё ещё плыл перед глазами. Простыни и наволочка насквозь промокли от пота. Одеяло валялось на полу, откинутое почти к двери.
«Переселить Дейдру в противоположное крыло, поближе к матери, было
— Ваша Светлость, — снова раздался голос мисс Бишоп, — если вы мне не ответите, я возьму на себя смелость войти.
Это верно. Старуха настолько расхрабрилась, что запросто сможет.
Вкусила дерзость на закате жизни, и ей, кажется, понравилось.
— Всё в порядке, — выдавил я хриплым, надломленным голосом. Горло драло почти до крови и требовало воды. Желательно, в виде льда. — Скоро выйду.
Кое-как, пошатываясь, я поднялся на ноги. Тело казалось чужим, неповоротливым. Омерзительная слабость растекалась по жилам, отравляя кровь. Каждый шаг давался с усилием, словно я боролся с бурным течением реки.
В ванной оперся дрожащими руками о раковину и заставил себя взглянуть в зеркало. Из отражения на меня смотрело бледное, осунувшееся лицо с воспалёнными глазами. Сосуды полопались, радужка из сапфировой стала бледно-серой.
Как у мертвеца.
Кривая усмешка исказила губы — жалкая пародия на улыбку, и я заставил себя перевести взгляд ниже, на уровень груди.
Шрамы не заживали. Скорее наоборот, с каждым днём они казалшись ещё более уродливыми. Похожие на росчерки от когтей.
Живое напоминание о том, как зверь взбунтовался, услышав об исчезновении Элизабет и попытался вырваться на свободу.
С тех пор он в ярости и больше мне не подчиняется.
Пальцы невольно коснулись алых отметин. Отвратительно гладкие и горячие до тошноты. Нервы сдали, и я с отвращением отдёрнул руку, впиваясь ногтями в ладонь почти до мяса.
«Мне повезло остаться в живых и сдержать зверя у себя внутри, — подумалось с горькой иронией. — Но смогу ли я не повторить судьбу отца?»
Яростный взмах рукой, и с полки на пол полетели флаконы, разбиваясь на тысячи осколков. Ненавистный аромат забытых в ванной ванильных духов Дейдры смешался с запахом крови, вызывая новый приступ дурноты.
Я сжал зубы так, что заныла челюсть, и уставился в собственные глаза с ненавистью, которую не смог бы испытать ни к одному врагу.
Нет, так не пойдёт. Слишком поздно жалеть себя.
Я уже убедился, что процесс необратим.
Стремительно зашёл за перегородку и резко выкрутил кран до упора. Ледяные струи обрушились на плечи, заставив судорожно хватать ртом воздух. Тело содрогнулось от холода, но я не отступил. Ещё немного, и мне станет хорошо.
Настолько, насколько это сейчас возможно.
Под безжалостными потоками воды сознание предательски унесло меня в прошлое. В день, который навсегда разделил мою жизнь на до и после.
Мне было двенадцать, когда я проснулся на рассвете и захотел взлететь к небу. Увидеть вместе с отцом восходящее солнце, паря над облаками.
В родительской спальне его не было, и я нашёл герцога в кабинете. Грэй-старший стоял у окна, и его тело содрогалось в жуткого вида агонии.
Помню, как замер на пороге, чувствуя неладное. А потом случилось то…
Слышу до сих пор.
Тот крик. Бьющий по ушам и раздирающий сознание.