— Лиза, остынь. Бытовые маги отбыли в Антрим за дополнительными материалами для второго здания, где будет проходить практическая отработка. Ты же не хочешь, чтобы они разнесли твой чудесный класс? Все эти новенькие полочки, стеллажи, парты и стулья?
Прав, подлец. Знает, и бесстыже этим пользуется.
— А мы экономим время. Что плохого в том, чтобы поработать собственными силами? Не вся аристократия закатывает глаза и падает в обморок от физического труда. Перед тобой два тому подтверждения.
Я беспомощно заскрипела зубами, а два наглых чудовища, сочтя, что разговор окончен, понесли бревно к месту стройки.
Мы с Кларой раздавали обеды ученикам. Дети весело болтали между собой, обсуждая успехи в магии и показывая друг другу небольшие трюки, которым их научили за прошедшую неделю. Генри радовался искорке, выпущенной из пальцев, а Мира смогла сдвинуть ложку взглядом. У Томаса пока ещё ничего не получалось, но парнишка не унывал, а вслух мечтал о том, как у него проявится собственный дар.
— Вот увидите, я тоже смогу летать! — уверял он, не забывая усердно работать ложкой. — Буду парить в воздухе не хуже драконов!
Когда обед был окончен, я помогла Кларе собрать грязную посуду. Закончив, вышла на крыльцо и столкнулась нос к носу с Арроном. К моему спокойствию, дракон уже успел натянуть рубашку, но тёмные волосы всё ещё были влажными от пота.
— На тебе лица нет, — задумчиво произнёс он, и я ощутила в его голосе крохи беспокойства. — Зверь чувствует твой гнев и раздражение. Что случилось, Лиза?
Ах, это зверь чувствует? А человек делает вид, что не имеет представления о мамином визите?
— Со мной ничего, — холодно ответила ему и вскинула подбородок, уверенно выдерживая пытливый сапфировый взгляд. — А ты, видимо, соскучился по семье, раз привёз её в Ларни?
Лиза, должно быть, бредит. Мать никогда не покидает пределы родового замка. Говорит, что жива лишь благодаря его целебным стенам. Сам я в это не верю и считаю блажью, но чем бы родня не тешилась…
Глаза жены (сердце упрямо отказывается думать о ней, как о бывшей, а мозг с ним солидарен), сверкали двумя грозовыми тучами, сулящими мне очередной виток её дурного настроения. И она даже не представляла, что в гневе выглядит ещё краше, чем обычно.
— Не может быть, — уверенно ответил, но по сжатым губам понял, что дал маху и разозлил её ещё сильнее. Медленно выдохнул и спросил уже спокойнее и тише. — Лиза, ты уверена?
— Я не слепая, Аррон, — прошипела моя очаровательная истинная. — И уж точно я помню ваш семейный герб на боку лакированного гроба… прости, кареты.
Зверь внутри мгновенно проснулся и зарычал, готовый защитить любимую женщину ото всех. Реагировал так бурно, словно на наших телах красуются свеженькие метки. И следом пришла другая — рискованная, но вполне оправданная мысль.
А что если настоящего обряда то и не было?
Да, метки исчезли, но зверь не перестал считать её истинной. И едва меня не погубил, узнав, что его самочка исчезла.
Вопросы копились со скоростью света, а вот ответы…
— Язык проглотил? — негодовала Лиза, сжимая маленькие кулачки. — Лжец! Правильно я сделала, что не поверила тебе. Чёртов предатель! Эгоист! А я дура наивная! Хотела начать новую жизнь, а тут ты нарисовался, фиг сотрёшь, так ещё и перевёз свою семейку на ПМЖ в дом Мариэллы!
Лизин огонь передался и мне, а незнакомые земные словечки действовали на него шквальным ветром. Пламя вспыхнуло внутри, как сухие ветки. Кровь уже не бежала, она летела по венам со скоростью света, сбивая мысли. Разум затуманился, и в голове осталось одно-единственное слово:
На улице светило солнце, в классе неподалёку звонко стучали ложками детишки, а за углом Брайден о чём-то разговаривал с экономкой. Ведомый звериными инстинктами, я вмиг сократил рассрояние между мной и Элизабет до совершенно неприличного.
Плевать на всё. На условности, на нечаянных свидетелей.
Я голоден, скучаю и безумно хочу этого.
Обхватил лицо возмущённой Лизы двумя ладонями и впился в вишнёвую сладость её губ. Целовал со всей жадностью, голодом и страстью.
Огненно и яростно.
Уверенные касания языка выжигали всё внутри меня, как лава, прорвавшаяся через все преграды. Подчинали мою истинную. Доказывали, что она моя и больше ничья.
Не отпущу и не отдам.
Я упивался её нежным цветочным ароматом, так не похожим на приторную, липкую ваниль. Вдыхал его, заполняя им лёгкие до отказа, и зверь ликующе рычал.
Лиза замерла в нерешительности, будто сама боролась с собой, не отвечая, но и не отстраняясь. Секунда… вторая… пятая… и когда я уже праздновал победу, она решительно оттолкнула меня и со всего размаха наградила звонкой, не по-женски сильной пощёчиной.
Щёку обожгло огнём, но я едва сдержал улыбку.
Моя маленькая врушка.
Колебалась и не оттолкнула сразу. Значит, у неё есть ко мне чувства, как бы старательно она их ни скрывала.
Лиза задыхалась от возмущения. Грудь, соблазнительно обтянутая тонкой тканью платья, вздымалась, лицо залилось румянцем, а глаза блестели, будто в них стояли слёзы.