— Ещё раз тронешь меня без разрешения, и я... я... я...
— Лизонька, поможешь?
Услышав, как её зовёт экономка Соррэнов, она коснулась пальцами припухших губ, покачала головой и убежала.
Беги, моя единственная. Сейчас я тебя отпущу. Дам время привыкнуть к мысли, что я снова рядом. Что больше никогда не причиню тебе вреда и не обижу.
Но сначала надо выяснить, для чего мать приехала в Ларни. Быстро, едва не переходя на бег, я вернулся к особняку мисс Бишоп и буквально замер, увидев в распахнутых воротах наш парадный экипаж. Лакированный гроб, как его назвала Лиза.
С губ слетела ядовитая ухмылка. Ну естественно.
Если путешествовать так с помпой. Взяв исключительно самое броское и лучшее.
Рядом резким голосом мать отдавала распоряжения мисс Бишоп, а неподалёку затравленно озиралась бледная и заметно потрёпанная Дэйдра.
Увидев меня, её измученное лицо озарила слабая улыбка. От зоркого глаза не ускользнуло, как она натянула её почти что до ушей, демонстрируя фальшивое радушие.
Побежала со всех ног и бросилась в объятия, обдав облаком ненавистной мне ванили.
— Я так соскучилась по вам! Ночами не спала, — сбивчиво лепетала она, глотая окончания. — Вы уехали, не сказав ни слова, и я…
Я почувствовал лишь раздражение и тошноту. В голове крутилась мысль: как я вообще мог к ней прикасаться? Она же отвратительная.
— Я тебя услышал.
Оставаться рядом с ней было просто невозможно. Я решительно отстранился и пошёл вперёд, думая о том, каким я был идиотом, раз мог променять Лизу на
Правильная? Идеальная?
Я правда этого хотел?
Серьёзно?
“Придурок,” — припечатал себя мысленно, и зверь внутри согласно фыркнул.
— По какой причине вы сюда приехали? — сухо спросил у матери, в глазах которой царил вечный холод. — И как вообще узнали, что я в Ларни?
Леди Грэй опешила от нерадушного приёма. Маска сдержанности треснула, выдавая её изумление, но мне внезапно ответила мисс Бишоп:
— Ваша Светлость, вы задаёте странные вопросы. Я дала разрешение на обустройство и благодарю вас за проделанную работу. Дом чудесен, но он всё ещё мой, а леди соскучилась по сыну.
Выговорилась и уставилась пытливо. Впиваясь и пронзая своим взглядом до костей!
Ведьма.
Аж стало не по себе.
— То есть… — я непонимающе нахмурил брови, испытывая смешанные эмоции.
Она — прислуга, а у меня впервые нет желания поставить её на место.
— То есть мы с вашей матушкой и супругой будем жить здесь столько, сколько нужно.
Мой жёсткий прищур ничуть не смущает мисс Бишоп, скорее наоборот. Уголки бледных, почти бесцветных губ старухи подрагивают в торжествующей улыбке, а в глазах мелькает нечто, похожее на радость.
Расправив белоснежный передник, на котором мой зоркий глаз не находит ни пылинки, она подходит ближе, украдкой оглядываясь на мать, и тихо, но с вызовом продолжает:
— Вижу, вы в добром здравии, Ваша Светлость. Значит, смогли усмирить гордость и помириться с вашей истинной?
О как.
Неожиданно.
Склоняю голову набок и стискиваю зубы так, что сводит челюсти. Торможу себя, чтобы одним резким словом не прервать зарвавшуюся нахалку. Раздражение сворачивается в груди огненной спиралью, но зверь отчего-то молчит.
Притих и выжидает.
— Мисс Бишоп, — цежу сквозь зубы. Тихо, но тщательно выговариваю буквы. Каждое слово даётся с усилием, голос становится тише и опаснее. Говорю едва не по слогам, чтобы до неё, наконец, дошло, с кем она связалась. Удивительно, до чего я терпелив. — Вы либо не получили моё послание, либо…
Старуха заинтересованно вскидывает бровь, но я не успеваю договорить. Меня прерывает резкий окрик матери:
— Мариэлла! Хватит надоедать Его Светлости, лучше приготовь нам травяной чай, да поскорее. Не видишь, Дэйдру укачало?
Пожав плечами с театральной покорностью, наглая горничная делает шаг в сторону, оказываясь на миг спиной к своей хозяйке. Кивает мне с холодной улыбкой и шёпотом проговаривает:
— Ваша Светлость, встретимся здесь же через два часа. Поверьте, мне есть что вам рассказать.
Отвешивает низкий поклон, но в её движениях читается не почтение, а какая-то мрачная решимость. Торопится в дом, а я задумчиво морщу лоб, пытаясь понять, что стоит за столь внезапной переменой. Или она предчувствует скорую победу, будучи шестёркой Её Величества?
Это же она разлучила меня с истинной. На её глазах я едва не превратился в фарш силами собственного зверя. А ходит с видом, будто она — моё спасение, ещё и говорит загадками.
Бесит до скрежета зубов.
Но тогда по какой причине она упомянула о примирении с Лизой? Или же…
— Аррон, дорогой, — мать соизволила оторваться от шпыняния молчаливых слуг, перетаскивающих чемоданы в дом, и обратила на меня внимание. — Не стой на улице, проходи. Пообедаешь вместе с нами, заодно проведёшь время с супругой. По глазам вижу, как вы соскучились друг по другу.
Да уж…
Глазомер у неё никудышный.
При мысли о том, чтобы остаться наедине с Дэйдрой, всё внутри съёживается и черствеет. Желудок сворачивается болезненным узлом. В горле першит от одной мысли о ванили, а унылый вид жены, что вяло отмахивается платком от роя мошек, вызывает тошноту с изжогой.