— В общем, так. Внешняя дверь бронированная, без динамита не обойтись. Припаситесь им, да побольше. Ещё по две такие на каждый этаж. Не переусердствуйте только, а то снесёте всё к чёртовой матери. На входе двое дежурных, шестеро в охранном блоке. На каждом этаже по трое, и ещё четверо — на внешнем кольце стены. Вооружены винтовками, так что аккуратнее, а то и до первого этажа не доберётесь.
Керс ловил каждое слово, и услышанное нравилось ему всё меньше и меньше. Выходит, Севир удумал напасть на место, где держат Максиана. И, судя по всему, охраняется это место покруче Кровавого замка.
— Усёк, — хитро подмигнул Севир.
— И ещё: если всё-таки придётся… Постарайтесь без зверств, ладно? Поверь, не все они там подонки.
— Это не только от меня зависит, — Севир развёл руками. — Но обещаю без лишней крови. Мы ведь и вправду не зверьё какое. Сделай одолжение, передай ему, что мы готовы, вдруг что.
Дерек встал из-за стола, приподнял шляпу и провёл рукой по взмокшему лбу:
— Непременно передам. Удачи вам!
Севир привстал, пожимая протянутую руку. Керс потёр подбородок, провожая нового знакомого внимательным взглядом.
— Что, малец, озадачен?
— Есть немного, — признался Керс. — То место, где держат твоего друга…
— Давай не здесь, — Севир небрежно бросил на стол серебряную монету и направился к выходу.
Керсу ничего не оставалось, как следовать за ним, гадая на ходу, что это за место, где держат принцепса, и для чего командир оставил монету — поблизости же никого не было. Может, ритуал какой?
Они прошли несколько кварталов и свернули в широко распахнутые ворота с изображением скачущего галопом коня. Краска уже поблёкла и облупилась, да и сам нарисованный конь скорее напоминал откормленного туннельного пса с копытами.
Расплатившись со сторожем и бросив медяк мальчишке в рваных на коленях штанах, Севир повернулся к Керсу:
— Как тебе столица? Хотел бы жить, как эти?
— Даже не знаю… Чужое это всё, но привыкнуть можно.
— Привыкнуть ко всему можно, но правильно ли это?
Керс пожал плечами: что говорить тогда о жизни в Терсентуме? Хотя там всё намного проще и понятнее. Делай что велят, и будет тебе каша на завтрак и койка для сна. А здесь всем плевать на всех, каждый сам за себя, и выкручивайся, как умеешь.
Мальчишка вернулся, ведя лошадей, на которых они сюда приехали. Пегая кобыла что-то неторопливо пережёвывала, кося влажным глазом на своего наездника. Своенравная зараза, дважды чуть не сбросила в пустошах.
Керс забрался в седло и подмигнул мальчугану. Тот нахмурился, глядя ему в глаза, и медленно попятился.
Чёрт! Как же мог забыть!
Севир тоже это заметил и, проворчав что-то неразборчивое, пришпорил коня.
Дорога заняла около часа. Ухоженные, выкрашенные фасады домов постепенно сменялись обшарпанными серыми стенами. Вместо неторопливо прогуливающихся прохожих теперь мелькали мрачные лица с цепким взглядом из-под нахмуренных бровей. Но, как ни странно, они вполне гармонично сочетались с такими же мрачными домами и грязной мостовой.
Свернув в узкую улочку, остановились у невзрачного двухэтажного здания.
— Добро пожаловать домой, — Севир привязал поводья к торчащему из стены ржавому крюку и, похлопав коня по лоснящемуся крупу, толкнул скрипучую дверь.
Изнутри дом показался ещё более унылым, чем снаружи. Почему-то вспомнился Терсентум, и на душе стало вдруг тоскливо, будто заставили туда вернуться.
Старая лестница жалобно заскрипела под ногами. Сверху донёсся заливистый женский смех. Выругавшись, Севир в два шага преодолел оставшиеся ступени и толкнул прикрытую дверь:
— Бродяга, сукин ты сын! Какого чёрта?!
Керс протиснулся между дверным проёмом и широкой спиной Севира и бегло осмотрел комнату. Длинный стол, стулья — да в общем, больше и ничего. Клык развалился в дальнем углу, закинув ноги на соседний стул. Чуть левее сидели ещё двое, а напротив — Бродяга в обнимку с миловидной пышной дамочкой, устроившейся у того на коленях.
Бродяга часто вспоминал о ней: и об упрямых кудрях цвета спелой пшеницы, и о синих глазах, и об аппетитных формах, потому Керсу не составило труда догадаться, кто перед ним.
— Я — Эмми, — она поднялась, кокетливо заправила выбившуюся прядь за ухо и протянула руку. — А вы, наверное, пресловутый командир Стального Пера?
Керс не сдержал улыбку, наблюдая, как лицо Бродяги густо покраснело. Он подскочил, приобнял за плечи свою подружку и прочистил горло:
— Слушай, Севир… Она… э-э-э… С нами она поедет!
— Твоя работа? — тот кивнул на её выступающий живот, заметный даже через свободное платье.
Бродяга смущённо улыбнулся и опустил ладонь на живот:
— Оно… эм… он там шевелится, представляешь?
— Ясен хрен, что шевелится, — хихикнул Клык. — Живой ведь!
Что-то едва уловимое проскользнуло по лицу Севира, будто что-то вспомнил, но уже в следующий миг он сурово нахмурился и бросил тяжёлый взгляд на женщину.
— Вы не волнуйтесь, я не стану вам обузой! — беспокойно защебетала Эмми. — К тому же я неплохо готовлю, умею шить, читать и писать. Я могу обучать грамоте…
— А рожать в седле собралась? Гиены тебя подери, Бродяга, она же на сносях! Ты каким вообще местом думал?
