Максиан удивлённо приподнял брови и взглянул на говорившего. А паренёк далеко не глуп, раз сумел задаться верными вопросами. Вопросами, которые терзали и его в своё время, пока Севир не раскрыл всей правды. Может, и не такая плохая идея немного разворошить прошлое?
— Не было никаких уруттанцев, друг мой. Покушение организовал Юстиниан при поддержке Легиона. Неугодных, молодой человек, в Прибрежье недолго терпят. Так что если хотите жить — бросьте ваше занятие. На вашем месте я бы сломал карандаш, разорвал блокнот и покинул столицу. Король ненавидит инакомыслящих, как вы заметили, а сейчас он будет нещадно уничтожать каждого, кто осмелится критиковать его.
Шарпворд небрежно отмахнулся:
— Угрозы меня не пугают, господин Максиан. А вот за информацию вам очень благодарен. Признаюсь, как бы я ни презирал Юстиниана, но, убив брата, он оказал великую услугу государству. Урсус был настоящим сумасшедшим! Ведь только сумасшедший захочет освободить осквернённых.
Максиан понимающе кивнул. Ещё одна жертва промывки мозгов. И таких сотни тысяч.
— Не стану вас переубеждать, Ян, это бесполезно. Скажу только, что Урсус был великим человеком, способным видеть сокрытое и верящим в светлое будущее Прибрежья. Возможно, будь он жив, всё было бы иначе. Стальное Перо, друг мой, всего лишь неизбежное последствие, как и восстание, которое, будьте уверены, когда-нибудь произойдёт. И, поверьте, Урсус понимал это как никто другой.
Шарпворд напряжённо черкал что-то в своём блокноте. Было заметно, что поднятая тема волновала его куда больше, чем даже ненавистный ему Юстиниан.
— Вы говорите так, будто считаете восстание справедливой карой, — он подозрительно сощурился.
— А как иначе, друг мой? Зло порождает зло. И всё, что мы творили с осквернёнными на протяжении стольких лет, не может так легко сойти нам с рук.
— То есть вы до сих пор считаете, что Урсус правильно поступал, борясь за свободу осквернённых?
— Безусловно.
Шарпворд снова отметил что-то в блокноте и тяжело вздохнул:
— Я вижу, вы человек чести, господин Максиан, но, быть может, небольшого ума. Во всяком случае, вы не настолько разумны, каким хотели бы казаться для других. Хоть вы и отказались отвечать на вопросы, я вам так скажу: ваша связь с Пером очевидна, как белый день. Вы играете с огнём, понимаете, о чём я? Ваше заступничество за осквернённых — большая ошибка.
Максиан сцепил пальцы в замок и с неприкрытым интересом посмотрел собеседнику в глаза. Что-то было в этом пареньке. Может, острый ум, та проницательность, которой и сам он обладал. Слишком уж он напоминает того молодого Максиана с горящими глазами и неуёмным желанием поменять мир вокруг себя. Возможно, стоит дать ему шанс разобраться в более важном, чем политические дрязги, в которых он ошибочно ищет истину.
— То есть проявление сочувствия и человечность, по-вашему, признаки небольшого ума? — Максиан внимательно наблюдал за реакцией газетчика.
На лице Яна проскользнуло лёгкое недоумение — он явно не ожидал подобного ответа.
— Мы с вами, господин Максиан, можем не один день фехтовать абстрактными понятиями — это не имеет значения, когда пропагандистские машины Юстиниана твердят обратное. Он оперирует конкретными фактами, пугает народ вполне реальными, ощутимыми вещами и абсолютно в этом прав… А сочувствие и человечность… Что ж, уверен, вы не лишены таковых, однако на кого они направлены? На что конкретно? Быть может, вы сочувствуете огню, который горит в вашем камине? Вы хотите, чтобы он распространился по всему дому, пока вы и ваша семья спите? Хотите, чтобы он обрёл свободу и пожрал вас?
Возмущение, сквозившее в каждом слове Шарпворда, было вполне понятным, принадлежало ему самому, но было заложено системой, как фундамент дома, как каждый кирпич в городской стене. Жаль, что такие умы принадлежат целиком и полностью гнилым убеждениям, унаследованным от предков.
Максиан кивнул, принимая позицию оппонента:
— Хотите сказать, сервусы, убирающие ваш дом и готовящие вам завтраки, ординарии, что зачищают окрестности городов от воронов, гиен и прочей нечисти, и есть та угроза, тот огонь, которого вы так боитесь? Как же вы не видите таких простых вещей?! Юстиниан — лицемер! Какие факты он вам предоставляет? Осквернённые — зло? Но при этом на это зло он ежегодно тратит целое состояние, способное прокормить несколько семей на протяжении десятка лет. И для чего? Только чтобы оросить пески Арены свежей кровью, потешить своё самолюбие.
