Солнце встает в половине шестого. Лилово красный рассвет за окном. Дворник метёт асфальт. Слышится размеренное шорканье плотной метлой из ивовых прутьев. Шорк-шорк-шорк, пауза. Скоблит лопатой, матерится. Сейчас он подберет труп Люцифера, закинет в черный целлофановый пакет, как что-то грязное, что-то мерзкое, плотно завяжет и бросит в мусорный контейнер. Покойся с миром, ласковый зверёк. Прости. Прощай.
***
В четыре проснулась. Какой сегодня день? Когда я заснула? Какая, собственно, разница? Телефон разрядился, отключился и, слава Богу. Не стану его заряжать, чтоб не читать сообщения о пропущенных вызовах. Не хочу. Не могу. Меня нет ни для кого и ни для чего, меня не существует.
Снова проснулась. За окнами темно. Могильную тишину нарушает только тиканье настенных часов. И вовсе они не тикают, а хрустят, словно маятником, ломают тонкие кости. Такие тонкие, как были у Люцифера. Ужасно болит голова. Таблетки горечью наполнили рот. Пока наливала воду в стакан, началась изжога. С крана бежит холодная струйка. Умылась. В железной мисочке на полу и вокруг неё недоеденный кошачий корм. Серёжина кружка стоит на столе с недопитым кофе. «Разве трудно было сразу за собой убрать? Что за дурацкая привычка откладывать всё на потом? А это самое «потом», в один день, возьмет и больше не случится. За что мне это? Почему я вечно должна доделывать недоделки этого недоделка? «Свинья. Скотина», — злобно бубнила я про себя, намыливая губку. Помытую посуду сложила на полочки. Занимается новый рассвет. Поставила телефон заряжаться.
Первое сообщение пришло от Нины: «Тебе невозможно дозвониться. Всё хорошо? Перезвони». На часах шесть утра. Позвоню позже.
Следующее сообщение от Сергея. Сердце на секунду замерло, пальцы одеревенели. «Прости. Ты переволновалась, я всё понимаю, зла на тебя не держу. Давай начнем с начала. Дай мне второй шанс». Второй шанс? Ха! Серьезно? Серёжа-Серёжа, наивный мой юный друг, чтоб ты сказал, когда узнал бы, что и первого шанса у тебя никогда не было? Знал бы ты свою роль в этом реалити-шоу, знал бы ты свое место. А начать с начала, кстати, отличная идея. Пожалуй, вернусь на месяц назад и никогда тебе не позвоню, на сообщение не буду отвечать, добавлю в черный список, удалю контакт.
Третье сообщение отправлено хозяйкой квартиры. И вот это уже по-настоящему плохо. «Напоминаю, что первое число — расчётное. Прошу не просрачивать». Просрачивать! Какое замечательное слово. Пожалуй, возьму на вооружение. Такое ёмкое, нарочно не придумаешь. «Просрала» — звучит очень грубо, другое дело — «просрачила». Шутки шутками, но просить уже поздно, я просрачила всё что могла, а теперь ещё и жилье. Последний месяц аренды был оплачен вместе с первым, почти четыре года назад, так что квартира в моем распоряжении следующие тридцать дней. Хоть какая-то ясность.
Календарь на экране телефона показывал, что сегодня вторник, тридцать первое августа. «Последний летний день», — отметила я про себя и грустно улыбнулась. Всю ночь льёт дождь. По ощущениям — поздняя осень. Двое суток прошли в забытье, как тяжелый сон больного гриппом.
— Соберись, тряпка, — сказала я вслух и не узнала собственный голос, хриплый, как у курильщика с приличным стажем. Прокашлялась. Знобит. Слабость и ломота по всему телу. — Соберись же. Поныла и хватит. Слезами горю не поможешь.
Ниночке пришло уведомление о появившемся в сети абоненте, и она тут же позвонила. Я долго не решалась ответить. Мелодия стихла и через мгновенье заиграла снова. На третий раз, понимая, что покоя мне не видать, пробормотала в трубку наигранно сонным голосом:
— Алло.
— Доброе утро, — проверещала Ниночка радостно, — ты куда пропала? Я уже хотела в полицию звонить. И позвонила бы, не сомневайся.
— Знаю. Не сомневаюсь ни на секундочку.
— Что-то случилось? Что с твоим голосом? Заболела что ли?
— Нет, нет. Ничего.
— Ага, так я и поверила.
— Правда, ничего. Не беспокойся, всё пройдёт.
— Можешь нормально объяснить? Я вся извелась. Вы как в субботу уехали, так ни ответа, ни привета. Доехали? Не доехали? Жива? Не жива? Ногти себе по локоть сгрызла, переживала. С тебя маникюрша, между прочим.
— Как разбогатею, так сразу.
— Договорились. Признаваться будешь или тебя пытать придется?
— Второе.
— Ну, ты напросилась, — сказала Ниночка грозным тоном и секунду помолчав, добавила, — ставь чайник уже еду.
Чайник не поставила. Всё равно чая нет, да и сахар закончился, а дорога займет у неё не меньше часа. Пошла в душ. Из зеркала на меня укоризненно посмотрело незнакомое лицо, вытянутое, с синими кругами под опухшими глазами и очень грязными волосами.
— Сейчас, чудище, мы из тебя королеву будем делать, — усмехнулась я, сбросила белье на пол, перелезла через бортик ванны и, задернув шторку, принялась обильно поливать тело горячей водой. Мылилась от пяток до шеи, смывала пену, повторяла процедуру снова и снова, пока не услышала громкий стук в дверь.
