— Перестань! Это совсем не смешно, — кричу я и тянусь к кнопкам магнитолы. Он грубо отталкивает мою руку, добавляет громкость. Старые динамики хрипят, радиоволна шипит помехами. Сергей явно рассчитывал на другой результат. Одним нервным движением он убирает звук полностью.
Мы въехали в город. Уже виднеется первый светофор, моргает желтым цветом, переключается на красный. Машина сбавляет ход, останавливается. Я немного остыла, отвлеклась на мысль: а как бы я почувствовала себя в компании его друзей? Не думаю, что мне бы понравились эти дегенераты. Так что же между нами общего? Должно ведь что-то связывать? Или не должно? Нет, должно. Всё человеческое общество строится на общих интересах. В самом названии «общество» скрывается ответ: «общее». Щелчок кнопочки, блокирующей замок на двери, послышался до того, как машина остановилась полностью, и вырвал меня из раздумий. Всё ещё думает, что я хочу уйти? Ночью? В неизвестном районе? Я может и эмоциональная, но точно не сумасшедшая. Загорается зеленый, мы едем спокойно, не торопясь, молчим. Возле подъезда свободно парковочное место — первая хорошая новость для Сергея за весь день. Он выходит из машины первый, отходит на шаг, стоит, мнётся, крутит в руке брелок, меня ждёт. Дверь не откроет, руки не подаст, разобиделся, видите ли. А, если разобраться, обидеться стоило бы мне, но этот момент перескочили, как на ускоренной съемке. Видимо, девочки опережают мальчишек в развитии не только в начальной школе.
Тяжелую железную дверь в подъезд придержал, уже — джентльмен.
— Алён, — слышу в спину на ступеньках, — Алён, ну согласись, я прав.
— В чем? — устало бросаю через плечо, замедлив шаг, не оглядываясь.
— Да, как в чём? Во всём…
Поднимаемся на мой этаж, открываю дверь, вхожу в квартиру, Сергей останавливается на пороге, опустил лицо, кривится, дескать: «ногой не ступит туда, где не признают его правоту». А я так устала, и так хочу поскорее забыть этот дурацкий день, пролистнуть его, как скучную главу.
— Зайди и закрой за собой дверь, — приказываю я.
Он остается неподвижным.
— Серёж, закрой эту чертову дверь, кот…
Не успела я сказать, как Люцифер нырнул между его ног, и ошалело понесся прочь вниз по лестнице. Видеть не могла, но отчетливо слышала спешные Серёжины шаги, шлепки прыжков на последних ступеньках каждого пролета, скрип перил. Слышала, как запищал домофон — кто-то вошел в подъезд, и в эту секунду напуганный кот шмыгнул на улицу. Слышала протяжный свист тормозов, а после всё внутри оборвалась, похолодело. Душа в момент покинула пушистого зверька. Я ничего не видела, но чувствовала сердцем. Не верила, надеялась, молилась. Напрасно. Несколько минут спустя Сергей появился в дверном проеме бледный с самым виноватым видом, на который только способен.
— Это… — задыхался он, — кот… короче… он убежал. Я за ним гонялся-гонялся, а он убежал…
Я молчала, плакала без слез, и так хотела, чтобы он действительно сбежал. Да пусть бежал бы хоть на край земли, лишь бы был живой. Но знала же, что это не так. Знала. Не принимала, не понимала, только знала.
— Убежал кот, — повторил Сергей и пожал плечами, сделал шаг мне на встречу, оступился, повернулся, захлопнул за собой дверь, словно в этом теперь был какой-то смысл, потоптался у входа и неуверенно добавил: — вернется, жрать захочет, обязательно вернется, вот увидишь.
Я онемела, не в силах шевелить ни языком, ни какой-нибудь другой мышцей. Дышать получалось с трудом.
— Вернется-вернется, — твердил Серёжа, — мамин Кузя тоже постоянно сбегает, по неделе пропадает где-то, но всегда возвращается.
— Он там? — дрожащим голосом спросила я и кивнула в сторону окна.
— Кто его знает, где он теперь… Послушай, это же всего лишь кот…
— Где он?!
— Откуда я знаю? — рявкнул Сергей раздраженно, словно я зациклилась на чем-то совсем не существенном, — подумаешь, кот, подумаешь, убежал. Что с того?
— Замолчи, не смей так говорить.
— Как говорить? Разыграла трагедию из ничего.
— Из ничего?! Убирайся! Уйди прочь. Всё чего ты касаешься, превращается в тлен.
— Во что превращается? Что ты несёшь? — говорит он надменно, коверкая в собственной манере «что» в гладкое «чё».
— Пошел вон! Убирайся ко всем чертям! Чтобы глаза мои тебя больше не видели.
— Да пожалуйста, тоже мне королева нашлась…
Сергей ушел быстро, дверью хлопнул громко, словно давно готовился сбежать, как Люцифер, и только искал подходящего случая. Я осталась одна. Хлынули слёзы. Он ушел навсегда, не вернётся, даже если очень захочет. Гордости в нем много. Центнер тупой, непробиваемой мужской гордости и нет ни грамма мужества, потому и не вернётся. Никто уже не вернется. Никогда. На целом свете остались только я и моя боль. Сжимала кулаки до крови, впивалась в кожу острыми ногтями. Не разделась, не спала, всю ночь ревела.
***
