Воздух в хрустальном лесу был густым, словно наполненным алмазной пылью. Алексей стоял на берегу зеркального озера, поверхность которого отражала небо, которого здесь не существовало – лишь бесконечную сеть переплетающихся световых нитей, мерцающих, как нейроны в чьём-то мозгу. Его тень, падавшая на воду, была чужой: высокая, сгорбленная фигура в плаще, чьи края клубились, словно дым. В руке тень сжимала посох с навершием в форме драконьей пасти, из которой капало что-то тёмное, оставляя на воде кровавые круги.
– Опять ты здесь, – сказало отражение, и голос его был похож на скрип веток под тяжестью льда. – Сколько раз мы будем повторять этот танец?
Алексей стиснул зубы. Гул, исходивший от озера, проникал в кости, превращаясь в навязчивый шёпот: «Папа… помнишь?» Он прикрыл уши ладонями, но звук лишь усилился, разрезая сознание, как нож.
– Что я забыл? – выкрикнул он, и эхо разнеслось по лесу, заставляя кристаллы на деревьях дрожать. – Покажи мне!
Отражение усмехнулось. Его лицо, скрытое в капюшоне, теперь было видно – те же черты, что у Алексея, но измождённые, с глубокими трещинами вдоль скул, словно кто-то пытался разбить его, как вазу.
– Страшно, правда? – оно наклонило посох, касаясь им воды. Поверхность озера всколыхнулась, и из глубин поднялись осколки, каждый – кадр из забытого прошлого. – Ты сам попросил стереть это. Чтобы не сойти с ума.
Первый осколок замер перед лицом Алексея. Маленькая девочка в белом платье, её рука в его ладони. Они шли по аллее, усыпанной кленовыми листьями, а не хрустальными иглами. Лиза. Но не та, что сейчас – с кожей, переливающейся, как кварц, а обычная, хрупкая, смеющаяся.
– Мы спешили к Вратам, – прошептало отражение. – Ты умолял её бежать, пока они не настигли. Но она плакала, цеплялась за тебя…
Второй осколок вонзился в грудь Алексея, вызвав вспышку боли. Теперь он видел себя – в том самом плаще, с лицом, искажённым ужасом. Лиза, уже наполовину прозрачная, кричала что-то, но звук поглотила тьма, хлынувшая из трещины в небе. Его собственные руки, обернувшиеся тенями, толкали её в бездну.
– Нет! – Алексей попытался отшвырнуть осколок, но тот прирос к коже, впитываясь, как яд. – Я бы никогда…
– Ты спас её, – отражение засмеялось, и посох в его руке треснул, выпустив рой чёрных бабочек. – Отдал им часть себя в обмен на её перерождение. А потом… – Оно махнуло рукой, и озеро взорвалось, обрушив на Алексея ливень из кадров:
Он сидит в пещере, где стены покрыты символами, похожими на его татуировки. Лиза, уже кристальная, спит в коконе из света. Голоса шепчут: «Она забудет. Ты станешь чужим». Он плачет, царапая грудь до крови – татуировки оживают, сковывая его, как цепи.
– Зачем ты это показываешь? – Алексей рухнул на колени, хватая ртом воздух, который вдруг стал вязким, как смола. Каждый вдох обжигал лёгкие.
– Потому что ты снова на краю, – отражение шагнуло из озера, его плащ слился с тенью Алексея. – Они идут за тобой. За нами. И если ты вспомнишь всё… – Холодные пальцы впились в его плечи. – …ты сломаешься. Как тогда.
Где-то вдали завыл ветер, но Алексей знал – это не ветер. Твари из теней, о которых говорила Лиза, приближались, чувствуя слабину в его разуме. Земля под ногами затряслась, и из трещин выползли щупальца тьмы, обвивая его лодыжки.
– Выбирай, – отражение прижало ладонь к его груди, и татуировки вспыхнули, прожигая ткань рубахи. – Забвение или правду.
Внезапно в висках Алексея зазвучал смех Лизы – тот самый, из осколка памяти. Настоящий, без примеси хрустального звона. Он закрыл глаза, пытаясь ухватиться за этот звук, но вместо него пришло видение:
Он в своей старой квартире, где обои пожелтели от времени. Лиза, лет семи, рисует на стене мелом – спирали, которые светятся. «Пап, смотри! Это дверь», – она поворачивается, и её глаза уже наполовину прозрачны. «Мы найдём маму?»
– Она никогда не была твоей дочерью, – прошипело отражение, но его голос дрогнул. – Ты украл её у другой жизни. У другого себя.
– Врёшь! – Алексей рванулся вперёд, высвобождаясь из щупалец. Его кулак пробил отражение, которое рассыпалось на капли, но тут же собралось вновь. – Я чувствую… – Он прижал руку к сердцу, где татуировка пульсировала в такт голосу Лизы. – Она часть меня. Как я – часть её.
Озеро забурлило. Осколки памяти, словно притянутые магнитом, впились в тело Алексея, складываясь в мозаику. Боль сменилась странным озарением – он видел.
Цикл за циклом. Он ведёт её к Вратам, чтобы спасти, но каждый раз теряет. Иногда она умирает у него на руках. Иногда становится одним из них – существом из света и тени. А потом всё начинается сначала. И только в этом цикле… что-то изменилось.
– Виктор, – выдохнул Алексей, вспоминая учёного, который вёл записи, отрицая магию, но подсознательно искал законы в хаосе. – Он новый элемент. Ты боишься его.
Отражение взревело, и посох разлетелся на осколки, превратившись в рой жалящих кристаллов.
– Он уничтожит всё! Его рациональность – бомба!