Это отчаяние было приманено не страхом, а злостью. Мне казалось, что я подвожу Рэдж, и конечно, меня бесило то, что этот мир не следует своим же условиям. Он же сам через мою жену передал мне послание! Мол, выполняй правила, и все у тебя будет ништяк. Ну и где это? Конечно, никакого свода правил по-прежнему не было. Но пока я делал все, чего от меня требовали, разве нет? И Рэдж тоже делала. Ну и дальше что?
Хотя…
Среди разгоревшейся ярости мелькнула новая мысль, открытие, которое заставило меня застыть на месте. В этот миг я оказался в большом зале, почти полностью заставленном огромными осколками стекла. Казалось, что кто-то кропотливо собирал куски разрушенных тоннелей и тянул этот хлам сюда, хотя непонятно зачем. И вот этот блеск грязного мутного стекла напомнил мне о первом послании, которое я получил от Рэдж.
Не принимай даров. Так она, кажется, написала… Из трех ее посланий два мне показались более-менее понятными. Я один, и никому доверять нельзя – это уже стало очевидным. Ну и правила игры, хочешь не хочешь, а будь любезен соблюдать, потому что вы с соперником в принципиально разных весовых категориях.
Но первое послание оказалось настолько странным, что я отстранился от него, отодвинул на задний план, сделал вид, что оно не имеет значения. Что, если это было ошибкой? Что, если это и было правило игры?
Тогда я его нарушил. Потому что я все-таки принял дар, пусть и не прося никого о нем. Мне предложили – и я принял. Разве не то же самое произошло с Крысиным Королем, если отбросить все детали? Означает ли это, что я ничем не отличаюсь от него и теперь уже законно принадлежу Миру Внутри?
Не веря себе до конца, а точнее, просто не желая верить, я перевел взгляд на свою правую руку. Я уже привык к ней… К хорошему быстро привыкаешь. То, что у меня снова две руки, не раз спасало мне жизнь в эти дни. Рука была моей – все обследования это доказали. И я не соглашался за нее платить, не было такого условия… Вообще никаких условий не было.
Но это, несомненно, был дар. И я, получается, его принял. Мир Внутри не ушлый торгаш, который будет приписывать дополнительные соглашения мелким шрифтом, у него все очень просто. А это значит, что он действительно уверенно предъявляет права на меня, и есть лишь один способ его остановить…
У меня не было никаких доказательств того, что я прав. Мой разум отчаянно цеплялся за этот факт и умолял меня остановиться. Что, если я ошибся? Что, если я верну дар, а ничего не изменится? Да уж проще с собой покончить!..
Но не было ни одного способа проверить это все теоретически. Только брать и делать, а больше ничего.
Не позволяя себе раздумывать и сомневаться, я бросился к ближайшей груде осколков. Меня трясло от напряжения и страха, на коже проступил холодный пот, сердце колотилось в ожидании того, что вот-вот на меня обрушится. И все же я помнил, что Рэдж сделала больше, и не собирался отступать. Если бы когда-то, до начала всей этой истории, меня спросили, могу я такое или нет, я бы даже не сомневался, что не смогу. Сил не хватит, без вариантов!
Но сегодня это был уже другой я и другой мир. Я справился.
Все так же быстро, без пауз, без лишних мыслей я достал из джинсов ремень и перетянул руку чуть ниже локтевого сгиба – там, где раньше и завершалась культя. Если я прав и все честно, он не заберет больше, чем взял. Боже, я совсем свихнулся… И все же меня не покидало чувство, что я не один сейчас со своим безумием, что рядом со мной остается кто-то незримый, наблюдает за мной, представляет вторую сторону, которую я не в состоянии понять.
Я могу и погибнуть здесь. Но это будет не такая уж большая потеря – все лучше, чем медленно загибаться в лабиринте.
– Ну, погнали, – процедил я сквозь сжатые зубы. – Хочешь? Да забирай!
Я прижал руку плотно к полу, а ногой пнул ближайшую ко мне гору осколков. Я знал, что они полетят на меня – огромные, острые, как лезвие гильотины. Не представлял я лишь то, как все это для меня закончится. Если я ошибся и призрак целого мира все-таки не вел со мной переговоры, произойти могло что угодно. Меня могло завалить, или снести мне голову, или (вот это хуже всего) могло оставить парализованным, приговорив к долгим часам умирания, даже более страшного, чем забег по тоннелям.
Долго гадать мне не пришлось: все случилось за секунду. Осколок упал только на мою руку – и ровно по линии прошлого разреза. Я оказался прав… Это никак не могло произойти естественным путем, кто-то направил осколок и защитил меня от остальных. Наша невольная сделка из прошлого была расторгнута.
Но это вовсе не означало, что мне было легко. Куда там! Боль была адской – она шла не от руки, а пылала разом во всем теле. Мне казалось, что я готов, что выдержу это… И я выдерживал как мог. Так ведь я все равно был человеком, и у моих сил был предел!
