Я не льстил себе, знал, что проиграю. Даже более опытные бойцы не могли с ним справиться, куда уж мне! Но я хотел, чтобы последние мои минуты прошли не в страхе, а пусть и недолгом, но торжестве. Это ему за Рэдж, за меня, за всех людей, которых он уничтожил и еще уничтожит, потому что он не остановится. Он так и продолжит приносить других людей в жертву, чтобы продлить свое убогое существование, пока его кто-нибудь не остановит. Жаль, что это буду не я.
Потом Батрак все-таки опомнился, и ход драки сразу же изменился. Он был зол и не собирался скрывать это. Я задел его всем: своим нападением, наглостью, а главное, отсутствием страха. Он вынужден был признать, что у него нет ничего, кроме преимущества в силе, да и то ему выдали как подачку нищему. Он мог убить меня, но не сломить.
Это не упрощало мое положение сейчас. Он уже не изображал холодного аристократа, он бил меня с яростью обычного уголовника. Его крысы тоже были здесь, они застелили землю пульсирующим черно-серым ковром. Они яростно пищали и шипели, они жадно слизывали мою кровь, летевшую на них, но сами не нападали.
Потому что Батрак хотел сделать все своими руками – в кои-то веки! Я слишком его достал. Он бил без жалости, с силой, которую невозможно было заподозрить в его изгрызенном старческом теле. Казалось, что он весь сделан из металла, а у его силы нет предела. Думаю, если бы он захотел, он бы превратил меня в фарш одним ударом. Но он сдерживался, следил за тем, чтобы травмы приносили боль, не убивая меня, он наслаждался моментом.
И все же любой забаве рано или поздно приходит конец. Батрак точно почувствовал тот миг, когда я оказался на грани – еще чуть-чуть, и темнота бы меня утащила. Боль была такой сильной, что я чувствовал лишь ее. Она пульсировала во всем теле, и хотя я еще мог двигаться, это было слишком тяжело – да и зачем? Я видел, как много крови на земле вокруг нас. И это все было во мне, у этого зомбака недоделанного кровь не идет. Если все это пролилось, что же во мне осталось? Кости вроде не сломаны, но трещины точно есть, хватает и синяков, и открытых ран, один глаз заплыл после удара, второй кое-как видит. Я не думал о том, какое зрелище я собой представляю, однако Батрак определенно был доволен.
Сам я подняться уже не смог бы, и он поднял меня за шею. Воздуха сразу же стало меньше, и закружилась голова, но я напоминал себе, что это все ненадолго. Хотелось что-нибудь сказать ему, да только не получалось, сил не было даже на это. Ничего, еще чуть-чуть и – свобода…
– Добился своего? – прошипел Батрак, и в этот момент он мало чем отличался от крыс, пожиравших его изнутри. – Стал героем? Так я тебя разочарую… От тебя даже трупа не останется. Все, что было тобой, сожрут мои дети.
– Это, значит, твои дети? – с трудом произнес я. – А она не была?..
Не знаю, зачем спросил. Вроде и понимал, что передо мной во всех смыслах урод, но за Рэдж было так обидно, что сдержаться попросту не получилось.
Конечно же, это развеселило его.
– Какое отношение я имею к ней? Она – каприз своей матери! А мои дети – это то, что создал я. Ее больше нет, а они останутся со мной навечно.
И словно желая вознаградить своих детишек за верную вечную службу, он швырнул меня им.
Крысы отбежали в сторону, чтобы не быть придавленными. Я повалился на землю, сжался, ожидая новой волны боли. У меня осталось слишком мало сил, чтобы сопротивляться, да и смысл дергаться, когда тебя атакуют десятки, если не сотни живых существ?
Они могли разорвать меня на части и должны были, но почему-то не сделали этого. Пару секунд я держал глаза закрытыми, чтобы не видеть собственную участь. Однако участь эта никак не наступала. Крысы все еще пищали рядом со мной, но уже скорее жалобно, чем яростно, и они точно на меня не нападали. Удивление, вызванное этим, было настолько велико, что придало мне сил. Я открыл уцелевший глаз, приподнялся на локтях и осмотрелся по сторонам.
Крысы все еще были здесь – все то бесчисленное множество, которое призывал их король. Они были живы, они даже не пострадали – кровь на их шкурах была моей. Но они почему-то не двигались с места. Они были способны лишь таращить на меня глаза и пищать.
Батрак тоже смотрел на это с нескрываемым шоком. Значит, крыс остановил не он, и то, что здесь происходило, не подчинялось его воле. Он никак не мог сообразить, что случилось, и я догадался первым.
Я ведь уже видел нечто подобное раньше – в доме Пал Палыча Громова, в ночь, когда Внутренний мир устроил там резню. Именно это случилось с Таней. Она не была мертва и даже не ранена, но все кости в ее теле превратились в камень, и она потеряла способность двигаться. Совсем как эти крысы.
Как это понимать?.. Тот мир снова решил спасти меня? Но почему? Ответа не было, не было даже вариантов. И тут я сообразил, что Батрак больше не обращается ко мне, он вообще на меня не смотрит. Его взгляд был направлен куда-то в сторону, я проследил за ним и почувствовал, как у меня перехватывает дыхание, только-только вернувшееся после хватки Батрака.
