Там, за живым ковром из парализованных крыс, стояла Рэдж. Это была та самая Рэдж, которую я видел в городе рядом с курортом, а потом – в торговом центре, где она оставила мне билет на корабль. Молчаливая, молодая и очень красивая. Выполняющая приказы того мира, не похожая на ту, кого я знал и кого видел в лабиринтах, но все равно моя, не фальшивка. В этом не было никакого смысла, и все равно это было правдой.
По крайней мере, моей правдой. Арсений Батрак, ее отец, воспринял все иначе. Он смотрел на нее так, как я смотрел на чудовищ Внутреннего мира.
– Что ты такое? – пораженно прошептал он.
Она не ответила ему, она начала меняться. Точнее, черты ее остались неизменны, но стали другими цвета – такими, как у человека быть не могут. Ее кожа теперь была чернее ночи, а вот волосы и губы побелели. Непроницаемо белыми, как молоко, стали и глаза, лишившиеся зрачков и радужек, и все же не возникало сомнений, что она прекрасно видит. Она медленно и жутко улыбнулась, обнажая скрытые за белыми губами черные клыки.
Она была Рэдж. Но она же была и девочкой, которая спасла меня в изломанном городе. Во всем этом не было логики, однако меня не покидало ощущение, что все наконец-то идет так, как и должно.
– Он прислал тебя? – спросил Батрак, уже пришедший в себя после первого потрясения. Ему все еще было неуютно, но он определенно верил, что у него все под контролем. – Зачем? Ради этого калеки?
Она не ответила ему. Когда она была ребенком в городе, она говорила со мной, но потом появлялась лишь молчащей. Так что я не был уверен, есть ли у нее голос… А может, она могла с ним говорить, просто не хотела.
Батрак старался держаться от нее подальше, да только выбора у него не было, как не было раньше у меня. Она сама напала на него. Она была ловкой и быстрой, как кошка, а еще – нечеловечески решительной. Когда Батрак атаковал меня, его вела вперед ненависть. Но эта иная, тень Рэдж, она действовала совершенно невозмутимо. Хладнокровно. Как будто так и надо, но надо не ей, а просто – закон бытия.
Казалось, что у нее нет и шанса. Да, она не выглядела человеком, однако не выглядела она и таким чудовищем, как Крысиный Король. Что она могла против него? Как выяснилось – все.
Он попытался призвать крыс, но они оставались бесполезными. Значит, это сделала она… И судьба Тани вызывала у меня все больше вопросов. Ведь она была в изломанном городе, и эта, иная, тоже была. Уж не она ли поставила на Таню метку проклятия, сработавшую в нужный момент?
Но и тогда, и сейчас она спасала меня. Таня и другие охотники пострадали, когда решили мне навредить. Крысиный Король собирался не просто вредить, он готовился меня убить. За это его надлежало уничтожить, именно с таким настроением она исполняла приговор.
Она налетала на Батрака маленьким коршуном, била, потом отступала. А он, такой сильный недавно, не мог ее оттолкнуть и не успевал уклониться. У иной не было когтей, но она в них и не нуждалась: судя по тому, что я видел, ее изогнутые черные пальцы были острее любого лезвия. Сначала она порвала на нем одежду, а потом добралась до того, что крысы оставили от его тела. Мир Внутри преподнес Арсению Батраку дар исцеления, но даже этого сейчас было недостаточно, он восстанавливался медленнее, чем она уничтожала его.
Он и сам понял, что дела его плохи. Он попытался закрыться руками, прекратить бой, он крикнул:
– Перестань! Я сдаюсь, хватит! Я сделаю что угодно!
Но его слова уже не имели значения… Да с самого начала не имели, поэтому она не стала ничего ему говорить. Она пришла его устранить, и она это сделала. Последний удар – прямо по его распахнутым от ужаса глазам, и слышится треск костей, и мир на миг замирает, а потом заполняется черным пеплом.
В пепел превратился Арсений Батрак, давно погибший и истлевший. Пеплом стали верные ему крысы. Черное облако закрыло собой все вокруг, а когда оно наконец опустилось на землю, в лесу остались только я и иная.
Она подошла ко мне, снова возвращая себе облик прежней Рэдж. Я сидел на земле, залитой кровью, потому что подняться попросту не мог. Я посмотрел на нее и спросил:
– Что будет дальше?
Не завидую я хозяевам этого дома. Когда они все-таки вернутся, они обнаружат, что кто-то спер из шкафа одежду, оставив грязные изодранные тряпки, и загадил всю ванную кровавыми бинтами. Ну а что делать? Только так я мог привести себя в норму, насколько она вообще была мне доступна. Раны все еще болели, я чувствовал себя усталым и разбитым, но я не сомневался, что переживу это.
Она все это время молчала и помогала мне ровно столько, сколько было необходимо. Подставляла плечо, когда я не мог идти сам. Вывела нас обоих из леса к какому-то коттеджному поселку. Определила в нем пустой дом и взломала двери. Она делала все, чтобы я не умер, но при этом не проявляла настоящей заботы обо мне.
