Я, как ты знаешь, околачивался на ленинградской телевизионной станции “Горизонт”, и мне казалось, что могу снимать хоть чем.
Ты был опытный спелеолог, а студент геофака, крымчанин Гена Пантюхин, – вообще пещерный волк и хранитель подземной красоты. За сломанный сталактит или вынесенный из “дыры” каменный цветок он один мог начистить лицо целой туристской группе. Не любил вандализм, что поделаешь!
К нам присоединился младший брат Пантюхина Славик, отважный и нежный мальчик. Через несколько лет он погибнет в горах: выпрыгнет из набитого людьми, сползающего в пропасть грузовика, чтобы руками попытаться удержать машину. И удержит ценой собственной жизни.
Мы таскали по узким, едва пролазным лабиринтам и невероятной красоты огромным залам танковый аккумулятор весом 32 кг и посадочную самолетную фару. Жили в палатке под снегом. Каждый день приходилось ходить за шесть километров в деревню заряжать батареи для 16-миллиметровой электрической чешской кинокамеры “Адмира”.
Накопленной жизни у нас было мало, а у тебя побольше лет на десять. Кроме того, ты сделал выбор, хотя нас он и удивлял, – микроскопическая муха. На всю жизнь. Тогда я не понимал, что у тебя была страсть открывателя и что открытия возможны и ошеломительны в любой области, если ты хочешь их и владеешь предметом. Кто определит влечение твое? Почему оно происходит, чем мотивировано? То, что ты скажешь, будет относиться к тебе, а я спрашиваю про себя, так что можешь не отвечать. Vale».
…Путешествие в пещеру Кизил-Коба научило меня, кроме всего, быть прощенным друзьями. Это непростая задача – избавиться от зависимости вины. Эта зависимость разрушила не одну счастливую связку.
Две недели мы, счастливые, как каторжные, таскали аккумулятор, свет, камеру. Пантюхины ныряли под сифон в черном подземном озере. Танасийчук прошел пол-экватора (правда, не в юбке и без ружья), заряжая батареи в деревне. Наснимали сталактитов, сталагмитов, подземных галерей и дворцов и видели себя героями телеэкрана, а отданную мной в проявку пленку на телевидении запороли. Всю. Уникальная была съемка, скажу я вам без риска быть опровергнутым.
Они не сказали мне ни слова и продолжали дружить, живя в разных городах, постоянно обновляя намерение встретиться.
Мы не так устали, чтобы экономить время на обещаниях. Обещания – это мечты вслух. Прожитые или непрожитые, они порождают общение. А общение – счастье или что-то вроде этого.
Бог даровал людям любовь, чтобы они разделили ее между мужчиной и женщиной, и дружбу, чтобы утешиться от потери любви в том числе. Неразделенная любовь – возможная не редкость, неразделенная дружба – невозможная нелепость. Дружба – пространство, образованное самими инициаторами процесса, без участия общества. Она – то самое инакочувствие, которое не может быть проконтролировано и достойнейшей из систем. Существуя внутри человека, оно требует скрытой от посторонних работы души, времени и усилий. Это личный, антиобщественный институт отношений, летящий мимо власти, всегда основанной на неприязни к живому.
Пока я теоретически обосновывал дружбу, которая как раз в том не нуждается, Танасийчук поступил в Саратовский университет на исторический факультет, поскольку, оказывается, мечтал стать археологом.
Летом он копал скифские курганы и был счастлив, а осенью, походив в дырявых ботинках по мокрому снегу, слег в больницу. Диагноз был – ревматизм, порок сердца, значит, никогда никакой тяжелой работы. С археологией было покончено. Пролежав несколько месяцев, он вернулся в университет уже на биолого-почвенный факультет аккурат в год разгрома генетики…
Он жил в общежитии на Цыганке, напротив тюрьмы, где умер великий Вавилов и несколько месяцев на пересылке сидел его отец. Выпускал свою альтернативную университетской многотиражке «Сталинец» газету, которая после второго номера была за излишнюю прыткость закрыта. Впрочем, без последствий для редактора и фотографа (в одном лице).
Танасийчук определил себе основной специальностью энтомологию: и потому, что она была ему по физическим силам, и потому, что наука показалась ему захватывающе интересной, да и белых пятен было достаточно.
Однажды ему в руки попалась книга И.А.Рубцова «Биологический метод борьбы с вредными насекомыми», и он понял, что существует огромное количество насекомых, которых можно использовать против вредителей, не отравляя природу.