В этот торжественный момент, когда вот-вот засветится изнутри от прожекторов «Мира» вода центральной части Атлантического океана и штурман Лев Самагин, который на катере «ловит» аппарат, скажет по рации: “Мир-1” на поверхности» – и все, кого это волнует, захлопают друг друга по плечу, – в этот момент «хрюкнула» судовая связь, и торжественным голосом человек загадочной морской профессии, в обязанности которого входит раздавать книги, проводить собрания, формировать тройки для увольнения на берег и следить, чтобы они вовремя возвратились на борт, первый помощник капитана Лесняк, объявил:
– Внимание, всем членам экспедиции!..
Я посмотрел на Хлевнова: «Ну?..»
– …Внимание, всем членам экспедиции! Через полчаса в столовой команды будет демонстрироваться художественный фильм «Загадка Кальмана».
Хлевнов нехорошо улыбнулся и, сказав свое «Тот, кто пашет и кует…», пошел в машину.
Прав был Голованов: не так все просто, не в американцах дело.
Весьма часто мы не можем верно определить ни реальные свои достижения, ни убытки духа, пока не будут дозволены хвала или хула, и уж тогда нет удержу некоторое время, и чувство общественного соучастия захлестывает неспециалистов, а специалисты, сохраняя трезвость, убеждают окружающих в своем бывшем провидении, подтверждая его ненапечатанными словами, написанными, правда, другими людьми, которых часто уж и нет больше.
Нет у нас к себе доверия…
Отвлечемся, однако, от грустных мыслей и обратимся к истории освоения океана управляемыми человеком подводными машинами в надежде, что читатель вдруг да полюбопытствует: о каких чуть ли не рекордных спусках на «Мирах» идет речь, если еще в 1960 году батискаф «Триест» погрузился в Марианскую впадину на глубину 10 919 метров.
Хочется объясниться. В 60-е годы мы с Головановым зачитывались стихами Винсента Шеремета:
В этих глубоких строках зашифрована история освоения глубин, стоит только заменить популярное некогда вино на близкий ему по букету бензин.
Именно бензин помог достичь абсолютных глубин. В 1932 году швейцарский инженер, физик Огюст Пикар, построив стратостат и поднявшись на рекордную для того времени высоту 16 370 метров, взялся за создание батискафа, способного опуститься на дно океана.
По существу, это был тоже стратостат, только подводный: в огромных поплавках-цистернах легкий бензин постепенно замещался более тяжелой водой, и конструкция погружалась под воду. Поднимался с глубин аппарат, сбрасывая дробь-балласт.
Американцы купили у Пикара «Триест», долго готовили его к рекорду, и наконец погружение состоялось. В команде было два человека: Жак – сын Огюста и американский офицер Д.Уолш.
В дальнейшем американцы пытались с помощью «Триеста» найти затонувшую в 1962 году подводную лодку «Трешер», но попытки были неудачны, и, с трудом отбуксировав батискаф (который весил больше тридцати тонн), они взялись за ускоренную разработку мобильных и легких аппаратов, практически миниатюрных подводных лодок, уже без бензиновых поплавков. Поскольку заказчиком был ВМФ США, то и вторая часть стиха, где упоминается бывший министр обороны Макнамара, становится понятной. Воистину настоящая поэзия смотрит порой буквально вглубь.
Между тем глубина давалась нелегко – слишком сложны были аппараты и недешево обходилась повышенная надежность.
А без нее, дорогие читатели, вы бы в обитаемую сферу, уверен, не полезли. Да и в надежную, полагаю, рванулся бы не каждый. Предельная глубина, по расчетам американского «Си Клифа» и французского «Наутилуса», 6000 метров, но достигли ли они ее, неизвестно. Потому я и написал о возможном рекорде, хотя, вы знаете, не в нем дело. А дело в том, что финны, доселе не создававшие ни одного подводного аппарата, вырвались в лидеры. Каким образом?
И тут я немедленно приведу слова директора фирмы «Океаникс», входящей в «Рауму», Симо Макконена: «Мы были инструментом в ваших руках». Понимаю, что благовоспитанный и добрый мой приятель Симо мог сказать и просто приятную вещь, но тут он сказал правду. Эти аппараты не могли появиться без нашего опыта и участия. А если быть совсем точным, то не будь Михальцева – не было бы у нас и этих аппаратов. Он как бы генеральный конструктор, заводы которого находятся за рубежом.
Будем справедливы: есть у нас аппараты, изготовленные из собственных материалов и на собственных предприятиях. Они успешно работают на разведке рыбы, нефтяных месторождениях… Но уступают «Мирам» и их предтече «Пайсису».
В 1971 году канадская фирма «Хайко» приняла заказ на постройку «Пайсиса-IV» с глубиной погружения 2000 метров. В 1972 году аппарат был готов, однако не был передан советскому заказчику.
Позже, правда, благодаря тому же Михальцеву – безусловному мировому авторитету в области глубоководных аппаратов, канадцы построили и передали нам два «Пайсиса», но первоначальный отказ характеризует напряжение в сфере строительства глубоководной техники.