Шерпы приветливы, доброжелательны, бесхитростны, и отказ участвовать в празднике общения может их обидеть. Из двух зол меня выбрала лямблия, за что спасибо. С амебой было бы больше неприятностей. Знаменитый восходитель-одиночка Месснер лечился от амебы долго, перенес операцию на печени, но, кажется, не избавился от этой дряни никогда и маялся всю жизнь. Глоток спирта до еды, глоток – после помогает тем, кто соблюдает осторожность, ест европейские консервы, пьет кипяченую воду из своей кружки и путешествует по Швейцарским Альпам. За общение надо платить.
Еще выше Тхъянгбоче есть крохотный монастырек Пангбоче, где хранится священный скальп йети, а дальше – ледник – место базовых лагерей.
У меня был выбор: посмотреть священный скальп и следы жизнедеятельности альпинистов в покинутом лагере или идти одному вниз, вслед за ними. Дело в том, что мы опоздали к штурму и встретили наших восходителей на тропе. Они возвращались с Эвереста.
К этому моменту сто двадцать человек поднялись на высочайшую вершину мира, из них одиннадцать наших. Пятьдесят восемь человек остались на Горе навечно. Среди них ни одного нашего не было.
Это было почти все, что я знал об альпинизме, когда в составе специализированной группы, состоящей из горных туристов, альпинистов и вообще подготовленных людей, прилетел из Москвы в Катманду. Среди этих крепких и спортивных людей, готовых к трудностям и геройству, я увидел Алю Левину, моего давнего и близкого товарища по той «Комсомолке», – великолепного журналиста и душевного, доброго человека. В ее девятиметровой комнате на Селезневке, кроме книг и крохотного стола, умещались две кушетки, на одной из которых спала хозяйка, а на другой всегда квартировали герои ее очерков, приезжавшие из провинции, родственники из Тулы или цветастые цыганки со всей страны. Маленькая Аля была вовсе не спортивна, но любознательна и упорна. Я не сомневался, что она доползет до базового лагеря.
В столице Непала, не избалованного тогда посещениями соотечественников, группа встретилась с послом Советского Союза, которого мы с Левиной знавали в прежние времена как секретаря ЦК ВЛКСМ.
После общих слов аудиенции мы с послом удалились в кабинет, где он, тщательно вымыв руки специальным, антибактериальным красным мылом, принял важное сообщение, которое ему передали со мной из Москвы. Он вскрыл пакет и многозначительно посмотрел на меня. Я понял его без слов и тоже тщательно вымыл руки красным мылом, после чего он предложил мне то, что я и привез, – докторскую колбасу микояновского комбината с бородинским хлебом. Я оценил его жест, но благородно отказался от жертвы.
– Вы меня знаете. Что если я отвалюсь от группы и буду путешествовать один?.. Мне хотелось бы написать об альпинистах.
– Разрешить не вправе. Но ведь я могу узнать о вашем демарше, лишь когда группа вернется. Не так ли?
Он улыбнулся, и мы скрепили сговор стерильным рукопожатием.
– Такой вам совет: для питья и чистки зубов пользуйтесь только своей посудой и водой из бутылок. Кипяченой. И чаще мойте руки.
Он завернул кусок красного мыла в чистый лист бумаги и сунул мне в карман.
Он был дружелюбен и проницателен. Недаром в его бытность у нас с Непалом не было пограничных споров.
Я был тоже дружелюбен, но проницательности мне не хватало, а потому, выпив с шерпами в харчевне у монастыря сначала весь спирт из моей фляги (что соответствовало рекомендациям) и спев с ними сначала русский репертуар, а затем и непальский, я укрепил дружбу между нашими странами (что тоже порадовало бы посла) изрядным количеством чанга из их посуды (что было ошибкой) и отправился в палатку собирать вещи, чтобы с восходом солнца отправиться на поиск альпинистов.
Куда шел и где собирался искать восходителей, руководителям нашей группы объяснить я не мог. Во-первых, ну, совершенно не мог. Во-вторых, не знал.
Взвалив рюкзак за спину и фотосумку, набитую аппаратурой, на плечо, я пошел вниз в сторону Намче-Базара.
Господи, какая красота: чистые ручьи, голубое небо, сияющие снега, приветливые встречные люди, красные, белые, розовые рододендроны, где под кронами можно передохнуть, покурить и рассмотреть облачный «флаг» над самой вожделенной вершиной мира…
Еды и воды у меня на два дня пути, и этот путь оправдан случившимся выбором. Покой и воля, как говорил Пушкин, – неужто нашел? Правда, скоро проснется лямблия, но я об этом не знаю. Лежу себе, пережидаю полуденное солнце в тени цветущего дерева, подложив под голову «Мертвые души» издательства «Физкультура и спорт», и думаю: «Человек покорил океан, космос, горы… И верит же, сукин сын, собственным словам, хотя еле-еле выживает, к ним прикоснувшись». Видимо, PR существовал всегда в природе людей. Кичатся своим могуществом, которое грубо можно сравнить с тем, что его создало и окружает, как меня, лежащего под рододендроном, уязвимого даже для невидимой без микроскопа лямблии, с массивом Гималаев – Тибета.