Час пик. Солнце заливает узкие ущелья улиц Варанаси обжигающим и слепящим светом. Тал лавирует между школьниками и служащими, едущими на велосипедах в идеально чистых белых рубашках, между уличными торговцами и носильщиками, между швейцарами и студентами со значками и в японской обуви, между телегами, груженными картонными коробками с нижним бельем фирмы «Люкс макроман», и изящными дамами под зонтиками велорикш. В любой момент кто-нибудь из этой толпы может узнать ньюта по фотографиям на первой странице сегодняшних газет, по бюллетеню новостей к завтраку на экране палма, по электронным табло, развешенным на каждом перекрестке. И достаточно одного крика, одной руки, хватающей за край куртки, одного восклицания «Эй, ты! Стой!» – и всё хаотичное мельтешение индивидуумов кристаллизуется в толпу, наделенную единым разумом, единой волей, единым устремлением.
Тал спускается по заваленным мусором ступенькам в СПРВ. Даже если убийцы и следовали за ньютом по запруженным народом утренним улицам Варанаси, здесь, в лабиринтах метро громадного города, у них нет никакой возможности найти его. Тал ловко обходит очередь, выстроившуюся к сканеру сетчатки, и подстраивается к женщинам, не позволяющим «Скоростным перевозкам района Варанаси» подобных вольностей со своими глазами. Ньют бросает пять рупий в щель и протискивается мимо барьера еще до того, как дамы из Нью-Варанаси успевают высказать недовольство.
Тал поспешно проходит по платформе к женской секции. Сканирует взглядом толпу в поисках возможных киллеров, пробирающихся сквозь напирающий со всех сторон человеческий поток. Как легко здесь умереть. Быстрый бесшумный удар в спину в момент, когда поезд выходит из туннеля. И отлив приближается: остатки искусственного адреналина вымываются из крови эно. Тал дрожит, одинокий, маленький и в очень-очень сильной паранойе. Накатывает волна одуряюще горячего наэлектризованного воздуха. Состав врывается на очередную станцию. Тал проезжает две остановки в женском вагоне и выходит, затем пропускает один, второй состав и садится в женскую секцию третьего. Ньют не знает, правильно ли поступает; можно ли вообще поступать правильно в такой ситуации, существуют ли самоучители, как сбрасывать с хвоста киллеров в городском метро.
Управляемый компьютером поезд несется по подземельям Варанаси, тормозя у станций. Тал чувствует себя обнаженным среди женских тел. Он слышит их мысли: здесь тебе не место; мы не знаем, кем ты был раньше, но теперь ты явно не одна из нас, хиджра… И тут сердце Тала затапливает ледяной ужас. Какая-то девушка-секретарша, зажатая между поручнем и огнетушителем, раскрывает «Бхарат Таймс». Всё ее внимание, к счастью, сосредоточено на последней полосе, на новостях крикета. Первая страница буквально вопит громадными буквами заголовка и фотографией на половину полосы. Ньют смотрит на самого себя: лицо, бледное от вспышки, глаза, круглые, словно две луны.
Поезд несется дальше. Пассажиры покачиваются, как колоски на ветру. Тал отпускает поручень и пробирается по вагону. Становится перед развернутой газетой, закрыв собой первую страницу. Девушка опускает газету, бросает взгляд на Тала, а затем, не проявив никакого интереса, вновь возвращается к сплетням о главном герое матча Мазумдаре и его намечающейся свадьбе. Подзаголовок в самом низу страницы гласит:
ПОЖАР В КЛУБЕ ИЗВРАЩЕНЦЕВ, ЕСТЬ ПОГИБШИЕ.
Перекрывая разноголосицу радиоприемников и людскую болтовню, раздается голос электронного диктора: «Вокзал Варанаси-Сити». Тал выскакивает на платформу, опережая медленно расползающееся пятно пассажиров. Время размышлять над увиденным заголовком наступит потом, когда шатабди отойдет от вокзала и Варанаси окажется в сотне километров позади.
Эскалатор выбрасывает Тала в главное помещение станции. Сверившись с палмом, ньют уже нашел ближайший поезд. Экспресс на Калькутту. Он идет прямо в Бенгал. Патна и Нанак могут подождать. Больше, чем новое лицо, Талу нужна новая страна. Бенгальцы – цивилизованный, культурный, терпимый народ. Калькутта станет новым домом для ньюта. Но очередь движется до безумия медленно, а толпы людей вокруг касс растут и растут. На бетонном полу зала ожидания среди листьев манго валяются страницы и клочья брошенных газет. Нищие копаются в мусоре, пытаясь что-то найти. Любой из них сдаст ньюта за пару рупий.
До отхода поезда еще целых тридцать минут.
Онлайн-продажа закрыта. А на автоматах выдачи билетов приклеены стикеры с надписью маркером «Не работает».
Проклятый Бхарат.
– Эй-эй, друг, хочешь купить билет побыстрее?
Спекулянт – совсем молодой человек с едва пробившимися усиками, в спортивном костюме, – протискивается поближе к ньюту и говорит тихим доверительным тоном. Он разворачивает перед Талом веер из билетов.
– Абсолютно надежно. Гарантия брони. Посмотришь и найдешь свое имя в списке пассажиров, без вопросов. Мы хакнули систему железных дорог Бхарата.
Взмах стареньким палмом. Ну-ну. Я на это не куплюсь. Не куплюсь.
– Сколько?
