Парень в спортивном костюме называет цену, услышав которую в любое другое время, в любой другой ситуации, ньют рассмеялся бы ему в лицо.
– Вот, вот. – Он сует спекулянту пачку рупий.
– Эй-эй, вначале главное, – говорит парень, выводя Тала на платформу. – Какой поезд?
Тал говорит ему.
– Пошли со мной.
Он проталкивает Тала сквозь толпу, окружающую чайные ларьки, в которых сидят пассажиры утренних пригородных поездов, попивая сладкий чай с молоком из крошечных пластиковых чашечек. Спекулянт просовывает бланк билета в щель палма, предназначенную для печати, вводит идентификационный номер Тала, нажимает несколько кнопок.
– Готово! Бон вояж!
Широко улыбаясь, он протягивает Талу билет. Улыбка застывает на лице. Рот открывается. Едва заметная красная полоска появляется на адидасовской майке. Полоска превращается в медленный ручеек. Выражение лица из глупо самодовольного делается удивленным и вдруг застывает в смертной маске. Парень падает на Тала. Женщина в лиловом сари издает вопль – и этот вопль подхватывает вся толпа, а ньют видит поверх плеча убитого спекулянта человека в аккуратном костюме в стиле Неру. Он держит в руке черный пистолет с глушителем. Человек завис в мгновении: то ли скрыться после недобросовестно выполненного задания, то ли попытаться завершить дело здесь и сейчас, на глазах у всех.
И тут из толпы появляется мопед, который петляет между людьми, неистово сигналя. Мопедом управляет девушка, она несется прямо на стрелявшего, который услышал, увидел и отреагировал на ее появление долей секунды позже, чем нужно. Киллер поворачивается как раз в то мгновение, когда мопед врезается в него. Крики. Пистолет вылетает из руки. Человек опрокидывается на платформу, катится по ней, ударяется о поезд, проваливается между ним и краем платформы и падает на рельсы.
Девушка поворачивает мопед к Талу, а вся толпа тем временем бросается к поезду, чтобы увидеть, что произошло с человеком в пиджаке.
– Садись! – кричит незнакомка по-английски. Из-под вагона появляется рука. К ней тянутся другие руки, чтобы помочь вытащить упавшего на платформу. – Если хочешь жить, залезай на байк!
Любой другой вариант – ещё большее безумие. Девушка поворачивает мопед, ньют прыгает ей за спину, прижимается и обхватывает руками. Она дает газ, мчится вперед сквозь толпу, неистово сигналя, съезжает с края платформы. Мопед, подскакивая, несется по путям, пролетает под носом у местной электрички, гонит дальше вдоль заваленной мусором кромки платформы, сигналит пешеходам, пытающимся срезать путь.
– Мне следует представиться, – бросает девушка через плечо. – Ты меня не знаешь, но я вроде как чувствую себя твоей должницей.
– Что?.. – кричит Тал, прижимаясь щекой к ее спине.
– Меня зовут Наджья Аскарзада. Я втянула тебя во всё это.
К одиннадцати часам нескольким нарядам полиции, вооруженным лати, удается очистить улицы. Полицейские преследуют отдельных карсеваков по узким улицам и переулкам города, но ведь те – всего лишь грубые мальчишки, проблемные мальчишки, которые всегда готовы ввязаться во что-нибудь у себя на районе. Переулки слишком узки для пожарных машин, поэтому пожарным приходится тянуть шланги по улицам, соединяя по нескольку в один. Вода бьет фонтанчиками из не слишком герметичных швов. Жители Каши завистливо посматривают со своих веранд. Слишком поздно. Всё кончено. Старый деревянный хавели обрушился внутрь и сейчас представляет собой кучу догорающих углей. Единственное, что могут теперь сделать пожарные, – это затоптать догорающее пожарище, предотвратив таким образом распространение огня на близлежащие строения. Многие падают, поскользнувшись на банановой кожуре.
Нападение было хорошо продумано и эффективно. Поразительно, как быстро возник пожар, с какой скоростью огонь охватил все здание. Вспыхнуло, словно трут. Всему виной долгая засуха, бесконечная засуха. Люди с носилками утаскивают трупы. Варанаси, город сожженных. На тех, кому удалось выскочить из пылающего дома, обрушилась вся ярость шиваджистов. Переулок усеян мертвыми телами. На шее одного трупа автомобильная покрышка, истлевшая до металлических кордов. Тело сохранилось, а от головы остался обугленный череп. Один из выскочивших из огня был пронзен трезубцем Шивы. Другому вспороли живот, вытащили внутренности, а вместо них засунули горящий пластиковый мусор. Полицейские погасили огонь и куда-то утащили тело, стараясь как можно меньше его касаться. Они тоже боятся оскверняющего прикосновения хиджры, бесполого существа.
Вокруг масса людей с ручными камерами и ховеркамами, подбираются ближе для крупных планов. И сразу же передают в студии, где редакторам новостей предстоит отсмотреть материал и решить, чью позицию занять относительно происшедшего: возмущенных либералов или популистов, разгневанных лицемерием правительства Раны. Н. К. Дживанджи выступит с заявлением в 11:30.
