Рев, ливень, запах сточных вод, специй и разложения; бесконечный хаос транспорта; гниющий труп собаки с выступающими черными костями – в канаве, переполненной отбросами; вечно кружащие в поисках падали стервятники; облупившиеся здания, все в пятнах плесени; сладковатый запах спиртового топлива из сахарного тростника и горелого гхи, идущий от торговцев пури; дети, обступающие ее всюду, вполне сытые и чистые, но всё равно выпрашивающие рупию-рупию-пенни-пенни; разносчики, торговцы, предсказатели, массажисты, под дождем набрасывающиеся на белую женщину: люди. Люди. На расстоянии каких-нибудь ста метров от отеля Керала оглушает. Звуки, запахи, необычные образы и ощущения – всё объединилось ради массированного наступления на ее органы чувств. На Лизы Дурнау, дочери проповедника. Это был мир Томаса Лалла. И она должна смотреть на него глазами Томаса Лалла.
Лиза постриглась в салоне «Ганга Деви Бути» у слепого парикмахера, и только прикоснувшись к короткому «бобу» поняла, что эта прическа – на изображении со Скинии. Печать пророчества.
Посреди муссонного ливня Лиза купила бутылку воды и в фотомастерской, приютившейся за священным фикусом, увешанным красными и оранжевыми браминскими нитками, отпечатала с накопителя – который про себя начала называть «Скрижалью» – несколько десятков фотографий Томаса Лалла. А потом начала расследование.
Рикше на вид было лет двенадцать. Лиза усомнилась в том, что такой костлявый недокормыш сможет куда-нибудь довезти пассажира, но он привязался к ней и шел целых три квартала, не отставая и повторяя: «Хеллоу, леди, хеллоу, леди», пока она пробиралась между зонтиками. Лиза остановила его в том месте, где дорога сужалась у ворот форта.
– Ты говоришь по-английски?
– Индийский, американский или австралийский, леди?
– Мне нужны ребята, которые говорили бы по-английски.
– Таких ребят много, леди.
– Вот сто рупий. Через полчаса приходи в эту чайную, приводи с собой как можно больше таких парней и получишь еще двести. Мне нужны ребята, умеющие говорить по-английски и знающие здесь всех и каждого.
Мальчишка сунул банкноту в карман адидасовских штанов, как-то странно покачал головой, что, как уже успела узнать Лиза, означало согласие.
– Эй! Как тебя зовут?.. – крикнула она, когда он уже въезжал в бесконечный поток машин, мелодично позванивая колокольчиками.
Мальчишка обернулся, крутя педалями в потоках воды, и одарил ее широкой белозубой улыбкой.
– Кумармангалам.
Лиза Дурнау поудобнее уселась в чайной и с головой окунулась в «Альтерру». Неделя в буквальном смысле слова была эпохой, так как за час там протекало двадцать тысяч лет. Альгаль в «Биоме-778» породил в Восточной Океании самоподдерживающийся океанский микроклимат, который, в свою очередь, изменил направление ветров и вызвал нечто подобное реальному «Эль-Ниньо». Влажные высокогорные леса умирают. Сложные симбиотические экосистемы из деревьев, колоний птиц, способствующих их опылению, и сообществ древесных ящеров, живущих в густой листве, распадаются. Всего лишь через каких-нибудь пару дней десяток видов и целая система редкой сбалансированной красоты уйдет в небытие.
Лиза понимала, что по отношению к «Альтерре» ей следует занять невозмутимую позицию будды. Ведь это лишь виртуальные виды живых существ, борющиеся за ресурсы электричества и памяти. Не более чем набор математических параметров в одиннадцати миллионах компьютеров. Тем не менее она расстраивалась из-за каждого вымершего вида. Лизе удалось доказать физическую возможность реального существования Киберземли где-нибудь в поливерсуме после завершения расширения. Это была настоящая смерть, настоящее уничтожение, настоящая вечность.
До сегодняшнего дня. Здесь, в керальской чайной, «Альтерра» и всё, что с ней связано, кажется Лизе игрушками. Карманным шоу уродцев. На ЖК-экране показывают мыльную оперу. Все посетители чайной смотрят, не отрываясь. Лиза где-то читала, что здесь не только персонажи создаются с помощью сарисинов, но и актеры, их играющие, тоже сарисины. Громадное сооружение из лжи грозит раздавить драматическое искусство подобно мощным резным башням, которые доминировали в храмовой архитектуре дравидов. Лиза осознала: Киберземля не одна. Их тысячи.
Кумармангалам вернулся через полчаса. Вот это стало для нее открытием в чуждом мире: он только кажется хаосом. Всё, что нужно, здесь делается – и делается неплохо. Доверьтесь людям, и они донесут ваши вещи, выстирают ваше белье, найдут вашего бывшего любовника.
Уличные мальчишки врываются в чайную. Владелец бросает на смелую женщину с Запада неприязненный взгляд. Другие клиенты громко жалуются на то, что им не слышно телевизор.
Кумармангалам стал рядом с Лизой, покрикивая то на одного, то на другого из пришедших с ним ребят, и, похоже, они его слушались. Он уже назначил себя ее лейтенантом. Как Лиза и подозревала, английский большинства из ребятишек ограничивался знанием лексической триады «привет-давай-пока». Она разложила фотографии Лалла на столе перед ними.
– По одной каждому, – скомандовала она Кумармангаламу.
