– Все это должно произойти через шесть месяцев по нашему метасериальному времени, – поясняет Тал, а точка обзора тем временем перемещается по комнате, кружа вокруг застывших гостей в шикарных нарядах и симулякров реальных репортеров из глянцевых журналов, ожидающих прибытия виртуального жениха на белом коне. – Они существуют в нескольких тайм-фреймах одновременно.
Наджья вспоминает фантастический павильон Лала Дарфана – летающий слон, парящий высоко над Гималаями. «Можем ли мы доверять своим воспоминаниям?» – спрашивал он. Софистический спор с актером-сарисином, подумала она тогда, но Тал играет в более изощренную игру, в мета-мета-игру.
Она помнит старую детскую сказку, которую ей однажды темным зимним вечером рассказала няня. Опасную, страшную сказку, тревожащую, как тревожат по-настоящему волшебные истории. Няня рассказывала, что цар-
ства фей прячутся одно в другом, как матрешки. Каждое новое царство меньше того, в котором оно находится, и так далее – до тех пор, пока, оказавшись в самом центре, вы должны будете уже протискиваться сквозь совсем маленькую дверцу, меньше горчичного зернышка, но и там находятся целые миры – и так до бесконечности.
– Мы подробнейшим образом расписываем все события на восемь месяцев вперед. Разве что погодой не занимаемся; есть субсарисин, который предсказывает ее на ближайшие двадцать четыре часа, а затем выкладывает. К тому времени, как сценарий доигрывает до реального времени, память фиксируется, и они уже не вспомнят, что когда-то было иначе. Специальный новостной сарисин разрабатывает тематику сплетен, предсказывает спортивные результаты и тому подобное. Главные персонажи находятся дальше на своих временных линиях, чем второстепенные, поэтому мы работаем сразу в нескольких временных измерениях – хотя на самом деле это векторы времени, которые находятся под углом к нашему.
– Это фриковато.
– А мне нравится фриковатое. Суть в том, что никто за пределами «Индиапендент» не имеет доступа к материалам, которые мы только что просмотрели.
– Значит, Сатнам?..
Тал хмурится.
– Сомневаюсь, что он может управлять системой. Ладно, держись. Перейдем к полному просмотру. Я подключу тебя.
Тал надевает хёк – умный пластик плотно прилегает к изгибу черепа – и помогает Наджье сделать то же самое. Пальцы у ньюта ловкие, легкие и очень мягкие. Наджья могла бы замурлыкать от удовольствия, если бы не то обстоятельство, что они взламывают закрытую инфосистему вместе с ньютом, которого ищут все спецслужбы, который, возможно, только что свалил правительство и которого она сегодня утром на вокзале спасла от убийцы.
– Сейчас я войду в базу конфигурации системы. Тебя это может дезориентировать.
Наджья Аскарзада чуть не опрокидывается на стуле. Ее выбросило в самом центре огромной сферы, наполненной штрихами регистровых кодов, и вся эта картинка накладывалась на темную комнату и изгиб жидкого экрана, и потоки дождя, льющие по толстому синему стеклу. Она – центр галактики данных. Куда она ни взглянет, от нее в разные стороны разбегаются бесчисленные коды. Тал энергично работает руками, и, повинуясь им, вся сфера вращается, а в поле зрения Наджьи адресные линии сливаются с данными. От головокружения она хватается за подлокотники кресла.
– Ох ты ж…
– Привыкаешь. Если кто-то влезал в мою очаровательную свадебку, он не мог не оставить следов в системном реестре, и именно их я и ищу. Самые недавние вводы находятся в центре, более давние отходят на периферию. А, вот…
Тал указывает на что-то. Коды расплываются, как летящие мимо на огромной скорости звезды. Наджья уверена, что чувствует инфоветер у себя в волосах. Ее выбрасывает перед излучающим зеленое свечение участком кода. Сфера из мерцающих адресов файлов выглядит неизменной. Центр повсюду, окружность – нигде. Как Вселенная…
Тал выделяет участок кода.
– А вот это действительно фриковато.
– Такое фриковатое тебе нравится? – интересуется Наджья.
– Вот как раз нет. Кто-то залез в мои проектные файлы, но я не узнаю́ кода. Такое впечатление, что он откуда-то извне.
– Какая-то другая часть программного обеспечения получила доступ к твоим файлам?
– Больше похоже на то, как будто актеры переписывают свой сценарий. Я вхожу. Если кружится голова, закрой глаза.
Она не закрывает, и ее чуть не выворачивает наизнанку, когда вселенная из медленно плававших кодов вдруг делает рывок, закручивается, наезжает и вращается вокруг нее. Тал совершает гиперпрыжки с одного кластера кодов на другой.
– Очень, очень странно. Это действительно сделали изнутри, но не наши актеры. Вот, видишь? – Тал собирает охапку кодов и накладывает на сетку в пространстве. – Все биты здесь обычные. Чтобы сэкономить ресурсы памяти, мы делаем многих наших актеров-сарисинов низких уровней субприложениями сарисинов более высокого уровня. Анита Махапатра содержит Нариндера Рао, госпожу Девган, бегам Вора, а они, в свою очередь, содержат, наверное, пятьдесят краснорубашечников.
– Краснорубашечников?
