– Мелких статистов. Кажется, термин американский. Вот список всех недавних обращений к системе проектирования декораций. Видишь? Кто-то постоянно входил в мои проектные файлы на протяжении последних восемнадцати месяцев. А фриковато тут то, что все обычные участки кода указывают на актера еще более высокого уровня. Такого, который содержал бы Лала Дарфана, Апарну Чаулу и Аджая Надьядвала. Создается впечатление, что здесь работает что-то еще, чего мы не можем увидеть, так как оно слишком велико.
В доме кремового цвета у воды был атлас величиной с маленького ребенка. Зимними вечерами, когда бухта замерзала, восьмилетняя Наджья с огромным трудом снимала его с полки, клала на пол, раскрывала и сразу же терялась в бесконечности пространств. Она часто играла с родителями в такую игру: нужно было выбрать слово из тех, что встречались на карте, и быстрее другого ткнуть в него пальцем. Наджья очень скоро поняла, что для того, чтобы выиграть, надо быть громадным. Глаз, мечущийся по городам, деревушкам и станциям Мату-Гросу, способен не обратить внимания на слово БРАЗИЛИЯ, растянутое по всей карте тусклыми серыми буквами размером с ее большой палец. Прятки на самом виду, среди каракулей.
Наджья снова возвращается из спирального танца кодов Тала в темную комнату. Она внутри большого куба из дождя. Сценарий, написавший сам себя? Мыльная опера, подобная семи миллионам богов Индии; аватары и эманации, нисходящие по уровням божественности от Брамина, Абсолюта, Единого?
И тут Наджья видит, как Тал отскакивает от компьютера с открытым от ужаса ртом. Рука ньюта поднята в жесте, обозначающем защиту от дурного глаза. Одновременно она видит Панде, влетающего в помещение в своей куртке с высоким воротником и в желтом тюрбане.
Тал:
– Это невозможно.
Панде:
– Сэр, мадам, сэр, мадам, быстрее, быстрее, быстрее, премьер-министр…
В то же мгновение хёк Наджьи Аскарзады включается на полную мощность, и она уносится от Тала, от Панде, из «Индиапендент» в муссонный ливень, в светлое, высокое место среди облаков. Она знает, где находится. Ее сюда уже приглашали. Она в летающем павильоне Лала Дарфана – огромном слоне, парящем над Гималаями.
Но человек, сидящий перед ней на мягких подушках, вовсе не Лал Дарфан. Это Н. К. Дживанджи.
Йогендра правит лодкой среди потока горящих дийя. Муссонные ветры подняли волнение на Ганге, но маленькие хрупкие тарелочки из листьев манго стойко покачиваются на неспокойной воде. Шив сидит, скрестив ноги, под пластиковым навесом, крепко сжимая планшир и пытаясь сохранить равновесие. Он молится о том, чтобы их не перевернуло. Бросает взгляд на Йогендру, который сидит на корточках на корме, твердой рукой держит румпель спиртового мотора и внимательно всматривается в реку. Он весь в крупных каплях дождя, вода течет у него с волос по лицу, одежда прилипла к телу. Шив невольно вспоминает крыс, плавающих в придорожных сточных канавах. Но жемчуг на шее Йогендры сияет.
– Качай, качай, – говорит Йогендра.
Шив наклоняется к маленькому бортовому насосу. Дождевая вода наполняет лодку – удобное американское спортивное суденышко, разрисованное в стиле северо-западной Океании, хотя Шив предпочел бы изображение глаза Шивы, – быстрее, чем успевает откачать ручной насос. И думать об этой арифметике Шив не может. Он не умеет плавать. Как у истинного раджи, его общение с водой сводится к лежанию в мелком бассейне в окружении девушек и плавучих подносов с напитками. Только бы доплыть до Чунара.
– Вы сойдете на берег где-нибудь здесь.
Ананд раскладывает большие карты района Чунара на кофейном столике. Кофе кипит на горячем песке в бронзовой кофеварке. Ананд тычет пальцем в карту.
– Город Чунар примерно в пяти километрах к югу. Я называю его городом только из уважения к его местоположению на мосту через Ганг. Чунар – дерьмовая сельская дыра, где трахают коров и царит кровосмешение. Единственное, что там есть интересного, это старый форт. Вот у меня тут снимки…
Ананд раскладывает пачку глянцевых фотографий. Шив быстро просматривает их. История Ганга – это история укрепленных фортов, подобных Чунару, выраставших по исторической необходимости на вдававшихся в реку отмелях и на вершинах холмов у изгибов реки, притягивавших к себе власть, династические распри, интриги, тюрьмы, осады, кровавые столкновения. Он задерживает взгляд на интерьерах, на ветшающих архитектурных шедеврах Великих Моголов, которые душат навесы из строительного углепластика, белые, как соль на солнце.
– Раманандачарья – блудливый чуутья, но он единственный серьезный бизнесмен в городке. У него не только сундарбан, но еще и девочки по вызову. Хочешь забраться в систему своего мужа, посмотреть, чем он там занимается; хочешь хакнуть черный список кредитного банка – и они всё тебе взломают, пока ты ждешь на линии.
Каждый
