Комната зеленая и пахнет дезинфекцией. А еще плесенью, застарелой мочой, горячим гхи и влагой от рубашек насквозь промокших полицейских. Они не хорошие и не плохие копы, они обыкновенные копы, которые с гораздо большим удовольствием вернулись бы к своим женам и детям. Один из них покачивается на стуле и смотрит на Томаса Лалла, подняв брови, так, словно ожидает услышать от него истинное откровение. Второй постоянно рассматривает свои ногти и делает ртом нечто неприятное, что напоминает Лаллу старые фильмы с участием Тома Хэнкса.
Делай, что тебе нужно, Лалл. Не умничай, не будь симпатягой. Вытаскивай себя отсюда. Томас чувствует, как все сильнее теснит грудь.
– Послушайте, я уже говорил солдатам. Я путешествую с ней, у нее в Варанаси родственники.
Раскачиватель стульев наклоняется к столу и царапает что-то на хинди в блокноте на спиральной проволоке. Диктофон не работает. Так они говорят. Том Хэнкс опять делает то же самое ртом. Лалла это начинает реально раздражать. Что тоже может быть частью их игры.
– Для провинциальных джаванов могло бы и сойти, но сейчас вы в Варанаси, сэр.
– Не понимаю, что, черт возьми, происходит.
– Все очень просто, сэр. Ваша коллега сделала запрос в национальную базу данных ДНК. Обычное сканирование службы безопасности выявило определенные… аномальные структуры в ее черепе. Служба безопасности задержала девушку и препроводила к нам.
– Вы постоянно твердите про эти аномальные структуры – что это значит, что за аномальные структуры?
Том Хэнкс снова переводит взгляд на свои ногти. С его ртом опять что-то не в порядке.
– Это теперь вопрос национальной безопасности, сэр.
– Это долбаный Франц Кафка, вот что это такое.
Том Хэнкс бросает взгляд на качателя, который записывает услышанное имя.
– Это чешский писатель, – поясняет Томас Лалл. – Он умер лет сто назад. Я пытался иронизировать.
– Сэр, прошу, не пытайтесь иронизировать. Вопрос самый серьезный.
Качатель демонстративно вычеркивает имя Кафки и откачивается так, словно хочет рассмотреть Лалла с нового ракурса. Жара в комнате без окон немыслимая. Запах, исходящий от мокрых полицейских, еще хуже.
– Что вам известно об этой женщине?
– Я познакомился с ней на пляжной вечеринке в Теккади, в Керале. У нее начался приступ астмы, а я ей помог. Мне понравилась эта девушка. Она сказала, что собирается ехать на север, и я присоединился к ней.
Том Хэнкс раскрывает какую-то папку и делает вид, что сверяется с каким-то текстом.
– Сэр, она остановила несколько полицейских роботов авадхов одним взмахом руки.
– Это преступление?
Качатель резко опускает стул на передние ножки, и они скрипят на отполированном тысячами ног бетонном полу.
– Воздушно-десантные дивизии Авадха только что захватили дамбу Кунда Кхадар. Гарнизон в полном составе капитулировал. Возможно, это и не преступление, но вы должны признать, совпадение… необычное.
– Да это гребаная шутка. Вы что, думаете, она имеет к этому какое-то отношение?
– Я не шучу, когда вопрос касается безопасности моей родины, – отвечает Том Хэнкс. – Единственное, что мне известно, – это описание происшествия с роботами, а также тот факт, что ваша спутница была задержана службой безопасности при попытке получить доступ к национальной базе данных ДНК.
– Я должен знать, о каких аномалиях речь.
«Том Хэнкс» переводит взгляд на своего товарища.
– Вы знаете, кто я такой?
– Профессор Томас Лалл.
– Не думаете, что я смог бы предложить более убедительную гипотезу относительно случившегося, нежели вы? Если бы только знал, о чем речь.
Качатель что-то обсуждает на хинди с Томом Хэнксом. Томас не может решить, кто из них главнее.
– Хорошо, сэр. Как вам известно, мы находимся в состоянии войны с Авадхом. В целях отражения вероятной кибернетической атаки в наиболее важных местах нами установлено несколько сканеров – для перехвата медленных реактивных снарядов, разведчиков, диверсантов и тому подобного. Похищение различного вида удостоверений личности – довольно известный способ обеспечения проведения подрывных операций, поэтому архивы обычно оборудуются различными устройствами слежения. Сканеры, установленные в архиве ДНК, обнаружили в черепе вашей спутницы структуры, сходные с искусственными белковыми схемами.
Теперь уже Томас Лалл не может сказать, где здесь игра, где реальность, а где нечто за пределами того и другого. Он вспоминает о том шоке, который пережила Аж в поезде, когда узнала от него, что почти все в ее жизни строилось на лжи. Ответка с ее стороны в десять раз мощнее.
