– Спутниковая связь включена. Начинаем обратный отсчет: двадцать, девятнадцать, восемнадцать, красный огонек означает, что камера работает, господин премьер-министр, телесуфлер включен… Включаем видеотерминал… шесть, пять, четыре, три, два… и телесуфлер.
Ашок Рана наконец решает, что он должен делать с руками. Он просто кладет их на крышку стола.
– Мои соотечественники. Бхаратцы, – читает он. – С тяжелым сердцем обращаюсь я к вам сегодняшним утром…
В саду, промокшем от ливня…
Капли раскачивают тяжелые листья вьющихся растений – никотианы, клематиса, лозы киви. Дождевая вода, черная и пенящаяся от песка, потоком течет из дренажных отверстий в грядках и клумбах. Дождь льется по резным бетонным плитам, бурлит в канавках и канальцах, пляшет в отводных трубках, скачет в стоках и сливах, каскадами водопадов низвергается из провисших желобов на улицу внизу. Дождь заставляет шелковое сари липнуть к плоскому животу Парвати Нандхи, к округлым бедрам, к маленьким грудям. Дождь приклеивает ее длинные черные волосы к голове. Струйки стекают вдоль шеи Парвати, по спине, груди, рукам и запястьям и задерживаются аккуратными симметричными лужицами только на бедрах. Дождевая вода обтекает голые ступни и серебряные кольца на пальцах ног.
Парвати Нандха сидит в своей уединенной беседке. Сумка стоит рядом, наполовину пустая, верхняя часть прикрыта, чтобы вода не попала на лежащий там белый порошок.
С запада доносятся приглушенные раскаты грома. Парвати прислушивается к звукам, идущим с улицы. Пальба, кажется, тоже отдалилась и уже не такая частая, как раньше. Сирены перемещаются слева направо и вдруг оказываются у нее за спиной.
Но она ждет другого звука.
Вот он.
С момента своего звонка Парвати пыталась научиться отличать его от других странных звуков, которые сегодня заполнили город. Стук открывающейся входной двери. Она знала, что он придет. Она молча, про себя, считает, и вот он – в точном соответствии с ее подсчетами – черным силуэтом появляется в дверях сада. Кришан не видит ее, сидящую в темной беседке, промокшую до нитки.
– Эй? – окликает он.
Парвати наблюдает за тем, как он пытается ее найти.
– Парвати?.. Вы здесь? Отзовитесь.
– Я здесь, – шепчет она.
Она видит, как выпрямляется и напрягается его тело.
– Я едва смог… Там настоящее безумие. Все разваливается на части. Всюду стреляют, что-то горит…
– И все-таки ты смог. Ты же здесь.
Парвати поднимается со своего сиденья, подходит к нему и обнимает.
– Ты вся промокла, женщина. Чем ты занималась?
– Ухаживала за своим садом, – отвечает Парвати, отстраняясь от него. Она поднимает сжатый кулак и выпускает из него струйку белого порошка. – Видишь? Ты должен мне помочь, одной мне не справиться.
Кришан подставляет ладонь под струйку, принюхивается к порошку.
– Что ты делаешь? Это же гербицид.
– Ему должен прийти конец, этому всему должен прийти конец.
Парвати отходит от него и посыпает белым порошком клумбы, грядки и горшки с намокшей геранью. Кришан пытается схватить ее за руку, но она бросает порошок ему в лицо. Он отскакивает. На западе сверкает молния; при ее свете ему удается схватить Парвати за запястье.
– Я не понимаю! – восклицает Кришан. – Ты вызываешь меня посреди ночи. Говоришь – приходи, я должна тебя немедленно видеть. Парвати, в городе комендантский час. На улицах полно солдат. Они стреляют по всему, что движется… Я видел… Нет, я даже не хочу рассказывать тебе о том, что я видел. Но я прихожу и нахожу тебя под дождем, с этим.
Он поднимает ее руку. Дождь размочил гербицид, и теперь он стекает по предплечью Парвати, оставляя белые полоски. Кришан с силой трясет запястье Парвати, пытаясь вернуть здравый смысл хотя бы в эту частицу мира, которую он способен понимать.
– Что с тобой случилось?!
– Саду конец. – Голос Парвати звучит вяло, по-детски. – Всему должен настать конец. Мой муж и я, мы поссорились, и знаешь что? Было вовсе не так уж и страшно. О, он что-то кричал, но я не боялась, потому что в том, что он говорил, не было никакого смысла. Ты понимаешь? Все эти его причины и основания. Я их слышала много раз и поняла, что они совершенно бессмысленны. И теперь я должна уехать. Отсюда. Тут ничего нет. Прочь отсюда, из Варанаси, от всего.
Кришан садится на деревянное ограждение клумбы. Порыв ветра приносит из города звуки нарастающей народной ярости.
– Уехать?..
Парвати зажимает его ладони между своими.
