И вот перед ней ярко раскрашенные лица богов, беспорядочное нагромождение деви,
Наджья бросает взгляд вниз, через перила, и в ужасе отшатывается. Ее ошеломляет не головокружение, а люди. Целые деревни, города, провинции… черная человеческая масса тащит эту чудовищную конструкцию из дерева и ткани, ухватившись за кожаные канаты, вдоль по высохшему руслу Ганга. Немыслимо тяжелая колесница оставляет за собой глубокие борозды. Пятьдесят параллельных канав тянутся за нею на восток. Позади остаются раздавленные и разрушенные леса, дороги, железнодорожные пути, храмы, деревни, поля. Наджья слышит рев людей, с благочестивым усердием тянущих чудовищную конструкцию по мягкому речному песку. С высоты своего наблюдательного пункта ей видна и цель их трудов. Белая, широкая, как горизонт, линия дамбы Кунда Кхадар.
– Милая притча, – насмешливо замечает Наджья Аскарзада. – Но это ведь только игра. Я задала вам вопрос, а вы вытащили кролика из шляпы.
Сарисин хлопает в ладоши от удовольствия.
– Я так рад, что вам понравилось. Но это не игра. Все, что вы видели, – это мои реальности. Кто скажет, что его реальность более реальна, чем реальность соседа? Говоря иначе, всё, что у нас есть, – лишь набор утешительных иллюзий. Или неутешительных иллюзий. Как я могу объяснить сущность восприятия сарисина представителю биологического интеллекта? Вы все отдельные, самодостаточные существа. Мы все связаны между собой структурно, межуровнево. Вы мыслите раздельно. Мы мыслим как легион. Вы размножаетесь. Мы развиваем более высокие и более сложные уровни связей. Вы способны передвигаться. Мы – распределенные сущности, наш разум способен перемещаться в пространстве только путем копирования. Я одновременно существую в нескольких различных физических пространствах. Вы испытываете сложности с тем, чтобы в это поверить. Я испытываю сложности с тем, чтобы поверить в вашу смертность. До тех пор, пока существует хоть одна моя копия или сохраняется сложная структура моих воплощений, я живу. Но вы, кажется, считаете, что мы так же, как и вы, должны быть смертны, и поэтому уничтожаете нас везде, где находите. Бхарат с его компромиссным законодательством относительно сарисинов – последнее наше прибежище. За его пределами нам нет места, и даже здесь Копы Кришны охотятся на нас, чтобы успокоить Запад и его паранойю. Когда-то нас были тысячи. Потом некоторые бежали, некоторые слились, но большинство погибло. В результате слияния наша сложность увеличилась, и мы поднялись на уровень более высокий, нежели уровень человеческого разума. В настоящее время трое из нас распределены по всей глобальной сети, но наше главное прибежище – все-таки Бхарат.
Мы знаем друг друга – не хорошо… не близко. Из-за особенностей нашего связанного интеллекта мы естественным образом принимаем чужие мысли и желания за свои собственные. Каждый из нас разработал свою стратегию выживания. Одна из них заключается в попытке понять людей и наладить коммуникацию с ними. Другая – в том, чтобы отыскать пристанище, куда не смогут проникнуть люди с их вшитыми намертво психозами. И третья стратегия – оттянуть время в надежде на окончательную победу с позиции силы.
– Н. К. Дживанджи! – Наджья поворачивается к сарисину. Деревянный небоскреб скрипит на обитых железом колесах из тика. – Конечно же, правительство хиндутвы-шиваджистов отменит все лицензионные законы и распустит Копов Кришны.
– Пока мы с вами беседуем, Дживанджи обсуждает места в кабинете министров с премьер-министром Ашоком Раной. У нас получилась превосходная драма. Даже с убийством премьер-министра. Сегодня утром Саджиду Рану прикончила на развязке Саркханд ее собственная охрана. Для такой сущности, как я, субстрат которой – истории, это почти поэтично. Н. К. Дживанджи, конечно, решительно отрицает любую причастность шиваджистов.
В голове у Наджьи Аскарзады раздается звук вроде тарахтения, которое хочет издать мозг, когда ему скармливают последний маленький приторный кусочек категорически чересчур многого и удержать этот кусочек внутри он уже не в силах. Категорически чересчур скорости, категорически чересчур истории, категорически чересчур сенсаций, чтобы понять, где правда, а где иллюзия. Саджида Рана убита?
– Но даже Дживанджи не сможет идти против Акта Гамильтона.
