– Американцы обнаружили некий артефакт на околоземной орбите. Они думают, что могут хранить такое в тайне, но мы же вездесущие и всепроникающие. Мы слышим шепот стен Белого дома. Артефакт содержит устройство, базирующееся на принципе клеточных автоматов, – это некая разновидность вселенского компьютера. Американцы заняты расшифровкой содержащейся там информации. Я же пытаюсь добыть их ключ для дешифровки. У меня есть основания полагать, что это не артефакт, а сарисин: единственная форма разума, которая способна путешествовать в межзвездном пространстве. Если так, и если я смогу настроить коммуникацию с ним, мы получим мощного союзника в борьбе с Актом Гамильтона… Но я хочу отвезти вас еще в одно место. Мы говорили об утешительных иллюзиях. Вы воображаете, что у вас к ним иммунитет?
Рат ятра исчезает в порыве шафранно-карминного ветра и превращается в сад, обнесенный белой стеной, с обилием зеленых лужаек, ярко-красных роз и аккуратных веретенообразных абрикосовых деревьев с белыми полосками на стволах. Журчат фонтаны. По краям посыпанных гравием аллей стоят горшки с геранью. За стенами – романтический горный пейзаж. Вершины гор покрыты шапками вечных снегов. Дом низкий, с плоской крышей, на которой установлены солнечные батареи. Маленькие окошки подсказывают, что климат тут не слишком благоприятен во все времена года, а сквозь открытую дверь патио Наджья Аскарзада видит столовую с тяжелыми, в западном стиле, столом и стульями. Но окончательно все сомнения относительно того, где она находится, рассеивает белье, развешенное над кустами барбариса и розами. Старая сельская привычка, перенесенная в город. Ее всегда это смущало, она боялась, что друзья могут прозвать ее деревенщиной, варваркой.
– Что вы делаете?! – кричит она. – Это же мой дом в Кабуле!..
Путь господина Нандхи по Министерству лицензирования и контроля искусственного интеллекта можно проследить по узору энергосберегающего освещения на стеклянной оболочке здания.
Викрам; отдел информационного поиска. Пол в кабинете Викрама заполнен прозрачными голубыми горками сердечников, конфискованных из руин «Одеко». Но сюда постоянно приносят всё новые и новые детали, выстраивая их вдоль коридора, словно беженцев у пункта раздачи горячего питания.
– Я бы не ставил на то, что мне удастся что-то отсюда выудить, – говорит Викрам. – А по факту я готов спорить, что тут ничего и не было – уж точно не Калки.
– У меня нет никаких иллюзий насчет присутствия тут Калки или того, что «Одеко» мог быть чем-то бóльшим, чем просто центр обмена информацией, – отвечает господин Нандха. С его брюк продолжает капать вода. – Ключ – та девочка.
Мадхви Прасад; отдел идентификации. Влажные носки господина Нандхи скрипят внутри ботинок, когда он идет по каучуковому покрытию пола.
– Ее личность не так-то просто установить.
Мадхви делает неопределенный жест, и на настенном экране появляется фотография девочки. Господин Нандха замечает на пальце у Мадхви обручальное кольцо.
– Но я прогнала изображение через систему «
Отель в старинном стиле, с обилием всяких украшений в духе Моголов. Господин Нандха наклоняется поближе к экрану. Администратор на фотографии разговаривает с высоким лысеющим европейцем в нелепой пляжной рубашке, которая выглядела бы комично даже на человеке раза в два моложе.
– «Амар-Махал хавели», на…
– Я знаю, где он находится. Девушка?..
– Ажмер Рао. Морва идет по следу. Но есть одна странность. Мы не первые, кто сегодня получал доступ к фотографии.
– Поясните.
– Кто-то еще входил в сеть системы наблюдения, чтобы снять данные с камер – в 19:05.
– Есть что-нибудь в логах «Гайяна Чакшу»?
– Нет. Система не наша, и я не могу сообразить, что это было. Возможно, доступ был осуществлен с портативного устройства. Но если так, то оно значительно более мощное, чем имеющиеся в нашем распоряжении.
– У кого может иметься доступ к оборудованию подобного рода? – размышляет вслух господин Нандха. – У американцев?
– Возможно.
Мадхви Прасад увеличивает изображение человека, беседующего с гостиничным администратором.
– Профессор Томас Лалл, – произносит господин Нандха.
– Вы его знаете?
– Какая короткая у всех память в наши дни… Он был одним из ведущих теоретиков и философов в области искусственного интеллекта в двадцатые и тридцатые годы. Его труды входили в учебную программу в Кембридже, но я и кроме обязательных работ много его читал. Не могу сказать, что с большим удовольствием. Скорее, чтобы лучше понять взгляды противника. Лалл поразительно умен и убедителен, как проповедник. В течение последних четырех лет он считался без вести пропавшим, и вот он в Варанаси, с этой девушкой.
