Конвой промчался мимо нескольких разграбленных магазинчиков. Их стальные ставни были вырваны с корнем или вдавлены внутрь окон. Мимо проехал пикап «ниссан», забитый молодыми карсеваками. Ребята наклонились, чтобы повнимательнее разглядеть, кто сидит в посольском автомобиле. Их глаза полны ненависти. В руках у них тришулы, садовые вилы, какие-то старинные кинжалы. Водитель бросил на них злобный взгляд, нажал на педаль и поехал дальше, истошно сигналя. Повсюду запах гари и воды.
– Аж где-то там, – говорит Лалл.
Когда судно вошло в док, шел сильный дождь, смешавшийся с дымом, но горожане потихоньку вылезали на улицы, выглядывали из дверей, поспешно проскакивали мимо сожженных «марути» и разграбленных мусульманских магазинов. По широким магистралям сновали фатфаты. Надо же людям на жизнь зарабатывать. Город, на несколько часов задержавший дыхание, теперь позволил себе медленный судорожный выдох. Неиссякаемый поток народа спускался по узким улицам к реке. С ручными тележками и целыми подводами, на перегруженных рикшах и в фатфатах, на сигналящих «марути», в такси и на пикапах мусульмане бежали из города. Томас Лалл и Лиза пробирались вперед среди бесконечных уличных пробок. Многие, отчаявшись, бросали средства передвижения и тащились пешком с драгоценными пожитками: компьютерами, швейными машинками, токарными станками, громадными тюками с постельными принадлежностями и одеждой.
– Я встречался с Чандрой в университете, – сообщил Томас Лалл, когда они наконец пробрались сквозь массу брошенных рикш и вышли на гхаты, где у самого края реки несколько отдельных потоков беженцев слились в единую громадную ведическую орду. – Анджали и Жан-Ив работали в лаборатории, занимавшейся изучением возможности создания интерфейса «человек-сарисин». Говоря точнее, включением матриц с белковыми чипами в нейронные структуры, прямым соединением компьютера с мозгом…
Лиза Дурнау изо всех сил старается не потерять Лалла в толпе. Его кричаще-голубая серферская рубашка, словно маяк, мелькает среди тел и вещей. Стоит споткнуться на каменных ступеньках – и тебя растопчут.
– …Адвокат дал Аж фотографию. На ней она после какой-то операции вместе с Жан-Ивом и Анджали. Я узнал место, где был сделан снимок, это Патна, новый гхат у дамбы. А потом я кое-что вспомнил. Кое-что с тех времен, когда я еще работал в пляжных клубах. Там было много эмотиков и людей, ими торговавших. Большая часть дури, конечно, привозилась из Бангалора и Ченнаи, но встретил я там и одного парня, который привез товар с севера, из зоны свободной торговли в Патне. У них все то же, что можно взять в Бангалоре, но за четверть цены. Тот парень ездил туда раз в месяц и как-то рассказал мне об одном то ли враче, то ли знахаре, который делает в Патне радикальные операции мужчинам и женщинам, не желающим больше быть мужчинами и женщинами, если ты понимаешь, о чем я.
– О ньютах, – кричит Лиза поверх множества человеческих голов.
Команда судна загородила и опечатала воротца, ведущие к пристани, а теперь принимает деньги из рук, просунутых сквозь решетку, и пропускает беженцев. Лиза прикидывает, что они находятся примерно на полпути к воротам, но она уже устает.
– О, ньютах, – отзывается Лалл. – Попытка рискованная, но если я прав, это как раз и есть отсутствующее звено…
Звено чего? – хочется спросить Лизе Дурнау, но толпа напирает. С каждой секундой на судно набивается все больше и больше народу. Беженцы стоят по пояс в воде Ганга, протягивают матросам маленьких детей, но те без всякого снисхождения отталкивают их шестами.
Томас тянет Лизу к себе. Им удается пробиться в начало очереди. Стальные воротца открылись, стальные воротца закрылись… Человеческие тела теснятся у загородки.
– Баксы есть?..
Лиза копается в сумочке и находит триста долларов в дорожных чеках. Лалл машет ими в воздухе.
– Доллары США! Доллары США!
Стюард манит его. Команда отбрасывает от сходней теснящуюся толпу.
– Сколько вас?
Томас Лалл поднимает два пальца.
– Заходите, заходите.
Они протискиваются сквозь щель, специально оставленную для них в воротцах, взбегают по трапу. Десять минут спустя до краев забитое судно отходит от берега. Лиза Дурнау смотрит в окно, и толпа начинает напоминать ей большой комок запекшейся крови.
В битком набитом салоне она открывает перед Лаллом свою «Скрижаль». Он листает страницы с данными.
– Что ж, и каково оно было в космосе?
– Вонюче. Утомительно. Большую часть времени в бессознанке и толком не видишь ничего интересного.
– Слегка напоминает рок-фестиваль. Значит, ты считаешь находку артефактом внеземной цивилизации? Но если Скинии семь миллиардов лет, почему же мы не встречаем повсюду инопланетян, ее создавших?
– Вариант парадокса Ферми: если инопланетяне существуют, то где они? Давай будем исходить из следующего: если мы предположим, что создатели Скинии распространялись по Вселенной со скоростью одной десятой процента от скорости света, через семь миллиардов лет они колонизировали бы пространство до галактики в созвездии Скульптора.
– Везде были бы сплошные они.
