Шив поднимается в лодке в полный рост. Он показывает на упавшего робота. Смеется от души, беспомощно и радостно. Он не может остановиться. Слезы потоком бегут у него по лицу, смешиваясь с дождем. Шив едва может перевести дыхание. Приходится сесть. Аж до боли.
– Надо было его прикончить, – бормочет Йогендра за румпелем.
Шив отмахивается от него. Ничто не способно испортить ему настроение. Смех переходит просто в радостное состояние, в простой экстаз от того, что он жив и что всё закончилось. Он ложится навзничь на скамью, позволяя дождю поливать ему лицо, и смотрит на лиловую кайму облаков: над его Варанаси начинается новый день, новый день для Шива. Для раджи Шива. Магараджи. Раджи всех радж. Может быть, он еще будет работать на Натов; может быть, их имя откроет для него и другие двери; может быть, он организует свой собственный бизнес, только не органы, не мясо, мясо всегда предает. Может быть, он пойдет к этому лавра Ананду и сделает ему деловое предложение.
Теперь он может строить планы. И он чувствует запах бархатцев.
Едва заметный шум, слабое движение в лодке.
Нож входит так гладко, так легко и чисто, что Шив даже не может выразить своего потрясения. Это изящно. Это непередаваемо. Лезвие рассекает кожу, мышцы, кровеносные сосуды; зазубренный край чиркает по ребру. И вот загнутый конец уже внутри легкого. Нет ни малейшего ощущения боли, только чувство чего-то невероятного острого. Клинок проникает внутрь, в самые глубины его тела. Шив пытается заговорить. Какие-то щелчки и бульканье так и не складываются в слова. Это продолжается долго, и глаза Шива распахнуты от шока. Затем Йогендра вытаскивает нож, и боль воплем исходит из Шива: кончик лезвия тащит за собой и его легкое. Он поворачивается к Йогендре, подняв руку, чтобы отразить следующий удар. Нож опускается второй раз, Шиву удается зажать его между большим и указательным пальцами левой руки. Клинок врезается глубоко, до самого сустава, но Шив его держит. До его слуха доносится звериное дыхание двоих мужчин, сцепившихся не на жизнь, а на смерть, в тишине отчаяния, в качающейся лодке. Свободной рукой Йогендра хватает палм. Шив отбивает его руку, пытается ухватиться за него, хоть за что-нибудь. Ему удается зацепить нитку жемчуга на шее у парня, он тянет за нее, пытается встать. Йогендра вырывает нож из его рук, распарывая зазубренным краем мясо на ладони до самой кости. Шив издает долгий пронзительный вой, переходящий в захлебывающееся кровью бульканье. Дыхание трепещет на краях его раны. И тут он видит отвращение, презрение, животную гордыню и высокомерие, которые сероватый утренний свет обнажает на лице Йогендры, и понимает, что этот человек всегда только это и чувствовал, только так на него и смотрел, а его нож всегда был наготове. Шив оступается. Нитка рвется. Жемчужины прыгают и раскатываются. Шив наступает на них, теряет равновесие, взмахивает руками, опрокидывается и падает за борт.
Река принимает его чисто и полно. Рев транспорта, отдающийся от бетонных быков моста, оглушает Шива. Он глух, слеп, нем, невесом. Но все-таки пытается бороться, бьет по воде руками и ногами, однако уже не знает, с какой стороны верх, а с какой низ, где воздух и свет. Синева. Его погружают в синеву. Куда ни посмотри, везде все синее, в любом направлении, навеки. И черное, как дым, как его кровь, которая устремляется вверх к горлу. Кровь к крови. Но у него уже нет сил, и пузырьки воздуха выходят из раны в боку. Шив лягается, но не движется; колотит в воде руками, но не шевелится; Шив сражается с водой и погружается все глубже в синеву, в великую синеву, сражаясь за жизнь.
Синева топит его. Кажется, он видит в ней какой-то контур; умирающие клетки мозга, сгорая одна за другой, рисуют перед ним образ лица. Женского лица. Улыбающегося. Иди сюда, Шив. Прия? Сай? Дышать. Ему надо дышать. Он лягается, силится. У него возникает сильнейшая эрекция, она распирает штаны, нагруженные самым эзотерическим кибервооружением, и знает, что должно произойти. Но Йогендра не получит шифр.
– Первое правило эстрадного комика, – говорит Вишрам Рэй, поправляя воротник перед зеркалом в мужском туалете, – это уверенность в себе. Каждый день, всеми способами мы излучаем уверенность.
– Я думала, что первое правило эстрадного комика – это…
– Тайминг, – перебивает Вишрам Марианну Фуско, которая стоит рядом, опершись на край соседней раковины. – Это второе правило. По «Самоучителю для комиков» Вишрама Рэя.
