Реактивная струя двигателей производит здесь то самое разрушение, о котором господин Нандха уже начал мечтать. В одно мгновение падают и ломаются все подпорки для растений. Герани сметает с карнизов. Саженцы и маленькие деревца вырывает с корнем из мягкой почвы. Сама земля разлетается большими кусками грязи. От влажного дерева в ограждениях грядок начинает идти пар, затем дым. Пилот продолжает снижение до тех пор, пока шасси не касаются крыши. Аппарель идет вниз.
Во всех окнах вокруг постепенно начинает загораться свет.
Господин Нандха поднимает воротник и следует в открытые, подсвеченные голубым внутренности вертолета. Там вся его группа и представители воздушной полиции. Мукул Дэв и Рам Лалли. Мадхви Прасад и даже Морва из налогового отдела. Господин Нандха садится рядом с подчиненными, пристегивается ремнем, пилот убирает аппарель и начинает взлет.
– Дорогие друзья, – говорит господин Нандха. – Я рад, что сегодня, накануне важнейшего исторического события, все вы рядом со мной. Искусственный интеллект третьего поколения. Существо, чей интеллект настолько же превосходит наш, насколько наш превосходит интеллект свиньи. Бхарат будет нам благодарен. Ну а теперь давайте постараемся проявить максимум усердия в процедуре экскоммуникации.
Вертолет разворачивается, поднимаясь над разрушенным садом господина Нандхи, над окнами и балконами, над солнечными батареями и соседскими резервуарами воды. Затем пилот задирает нос, и маленькое воздушное судно круто идет вверх между зданий.
Последние мерцавшие боги гаснут над Варанаси, и небо становится просто небом. Улицы немы, здания глухи, у автомобилей нет голоса, а у людей остаются только лица, закрытые, словно сжатые кулаки. Нет больше ответов, нет пророчеств среди деревьев и уличных святилищ, и пролетающие самолеты ничего не вещают: есть только мир без богов, полный бескрайней пустоты. Различные ощущения заполняют пространство. Рев моторов, шум голосов. Цвета сари, мужских рубашек, неоновых реклам, сверкающих сквозь серую пелену дождя, каждая светится своим собственным ярким светом. Аромат благовоний, мочи, горячего жира, выхлопов спиртового топлива, горящего пластика – все полно воспоминаний о ее жизни до начала лжи.
Тогда она была другой личностью, если верить женщинам в той хибаре. Но боги – на самом деле не боги, а машины, теперь-то она хорошо это понимает, – говорят, что теперь у нее иное «Я». Не говорят – говорили. Боги ушли. Два набора воспоминаний. Две жизни, совершенно не совместимые друг с другом, а теперь начинается третья, которая должна каким-то образом связать две предыдущие. Лалл. Лалл знает, Лалл скажет ей, как придать этим жизням смысл. Девушке кажется, что она все-таки сможет вспомнить дорогу до отеля.
Одурманенная новым для нее хаосом ощущений, освобожденных от тирании чисто информационного восприятия мира, Аж позволяет городскому потоку нести ее к реке.
В предрассветный дождь на окружной аллахабадской дороге двести танков Авадха заводят двигатели, выезжают с замаскированных позиций и выстраиваются в боевую колонну. Направление движения четырехкилометровой колонны ни у кого не вызывает никаких сомнений: юго-юго-восток, по направлению к Джабалпуру. К тому времени, когда в лавках поднимаются ставни, а служащие отправляются на работу в фатфатах и автобусах, разносчики газет уже носятся по улицам с криками: «Танки уходят! Аллахабад спасен! Авадхи отступают к Кунда Кхадар!»
Мерседес премьер-министра уже ждет приземления аэробуса «Бхаратийя Вайю Сена» А-510 в не слишком оживленном уголке аэропорта Варанаси. Зонтики защищают Ашока Рану от дождя, пока он добирается до автомобиля. Мерседес отъезжает с мягким шорохом толстых шин по бетонированной площадке. Премьер-министра уже вызывают по каналам правительственной коммуникационной связи. Н. К. Дживанджи. Снова. У него совсем не тот вид, какого ожидаешь от министра внутренних дел в правительстве национального единства. И новости, которые у него есть для премьер-министра, тоже неожиданные.
Если она сейчас выпустит его руку, то наверняка потеряется.
Вооруженные полицейские пытаются очистить берег. Из громкоговорителей звучат обращенные к толпе требования немедленно разойтись и вернуться домой к обычным повседневным делам. Порядок восстановлен. Больше ни для кого нет никакой опасности. Некоторые из тех, кто был захвачен волной общей паники и кто не хотел бросать дом и имущество, возвращаются назад. Другие не доверяют полиции, соседям и противоречивым заявлениям правительства. Третьи же просто не знают, что им делать. Они дергаются то в одну, то в другую сторону, не решаясь ни плыть, ни возвращаться.
Лиза и Лалл протискиваются между этими третьими и военными «хаммерами» по узким гали вокруг Вишванат Гали. Улицы и гхаты совершенно непроходимы.
