Мужчина стоит у третьей лозы с волшебными бананами. На нем неброский полуофициальный вечерний костюм. «Джайджай Валайя», понимает Тал по покрою. Элегантный мужчина, худощавый, среднего возраста, но проявляющий заботу о своей внешности. Правильные, красивые черты лица, тонкие губы, недюжинный ум в быстрых проницательных глазах. Но и глаза, и лицо какие-то нервные. А руки – Тал видит это благодаря сказочной силе, которую придали его зрению бананы, предельно концентрирующие внимание, – ухожены и дрожат.
– Простите? – говорит щеголеватый мужчина.
– Транх. Транх здесь?
Чувствуется, что мужчина находится в некотором затруднении. Он срывает банан с небольшой грозди рядом со своей головой и предлагает Талу.
– Я кое-кого ищу, – говорит Тал.
– Кого же именно? – спрашивает мужчина и вновь протягивает банан.
Тал жестом отказывается.
– Транх. Вы его не?.. Нет.
Тал уже идет дальше.
– Пожалуйста! – Мужчина зовет его, зажав банан в кулаке, словно фаллос. – Постойте, поговорите со мной, просто поговорите.
И тут Тал видит. Даже в мерцающем свете масляных светильников, даже в тени, отбрасываемой балконом, этот профиль невозможно спутать ни с чьим другим. Изгиб скул, то, как ньют наклоняется вперед и как энергично взмахивает руками во время беседы… Смех, напоминающий звон храмового колокола…
– Транх.
Ньют не поднимает взгляда, увлеченный беседой с друзьями, столпившимися вокруг низкого столика. Они делятся какими-то общими воспоминаниями.
– Транх.
Теперь Тала услышали. Транх поднимает взгляд. Первое, что Тал читает в устремленных на него глазах, – абсолютное и совершенно искреннее непонимание. Кто вы такой? Но потом – узнавание, воспоминание, удивление, шок, раздражение. И наконец – растерянность и досада.
– Извините, – говорит Тал и выходит из алькова. Все взгляды устремлены на Тала. – Извините, я ошибся.
Ньют поворачивается и тихо ускользает. Череп Тала распирает изнутри от желания разрыдаться. Тот застенчивый человек всё еще стоит среди зелени. Продолжая ощущать на себе чуждый и враждебный взгляд, Тал берет банан из мягкого кулака мужчины, сдирает кожуру и впивается в него зубами. И почти тотчас же начинает чувствовать, как дворик расширяется до бесконечности. Тал предлагает странный фрукт мужчине.
– Спасибо, не надо, – мямлит тот в ответ, но Тал решительно берет его за руку и ведет к свободному дивану.
Ньют все еще чувствует жжение от того страшного взгляда у себя на затылке.
– Итак, – говорит Тал, садясь боком на низкий диван и опуская тонкие руки на согнутые колени. – Вы хотели поговорить со мной. Что ж, давайте поговорим.
Взгляд, брошенный в сторону. Те, другие, все еще продолжают смотреть на них. Тал доедает банан, чувствуя зачаровывающее притяжение мерцающих светильников. Следующее, на чем Талу удается сосредоточить мысль, это фасад курдского ресторана. Официант быстро проводит ньюта мимо столиков с удивленными клиентами прямо к маленькой кабинке в самом конце помещения, разделенного источающими аромат ширмами из резного кедра.
Бананы слепой старушки, подобно хорошим гостям, пришли вовремя и ушли рано. Тал чувствует, как резные геометрические узоры на деревянных ширмах возвращаются откуда-то из межзвездного пространства и придвигаются, вызывая клаустрофобию. В ресторане жарко, и голоса посетителей, шумы кухни и улицы кажутся слишком близкими и громкими.
– Надеюсь, вы не против, что я привел вас сюда: мне не понравилось то место, – говорит мужчина. – Там трудно беседовать по-настоящему. А здесь укромно: владелец мой должник.
Им приносят еду и бутылку прозрачного алкоголя вместе с кувшином воды.
– Арак, – говорит мужчина, наливая немного из бутылки. – Сам я не пью, но слышал, что арак здорово подхлестывает смелость.
Он добавляет воды. Тал с удивлением наблюдает за тем, как прозрачная жидкость приобретает сверкающий молочно-белый цвет. Ньют глотает, морщится от привкуса аниса, затем делает еще один глоток, меньший, более выверенный.
– Вот
– Очень трудно найти того, кого можно было бы просто послушать, – говорит мужчина. – Того, кого не подгоняет расписание, кто ничего у тебя не просит и не пытается ничего продать. Там, где я работаю, все стремятся услышать, что я намерен сказать, каждое слово, произнесенное мной, ценится выше золота. До встречи с вами я был на торжественном приеме в пригороде. Все смотрели мне в рот. Кроме одного человека. Очень странного человека, сказавшего весьма странную вещь. Он заявил, что мы – деформированное общество. И я прислушивался к его словам.
Тал делает еще один совсем маленький глоток арака.
–
– Ну, расскажите мне о ваших секретах. Расскажите о себе. Я хотел бы узнать о вас как можно больше.
Под внимательным взглядом этого человека Тал остро чувствует все свои шрамы, все свои импланты.
– Меня зовут Тал, я родом из Мумбаи, год рождения – 2019-й. Работаю в «Индиапендент» в команде дизайнеров метамыльной оперы «Город и деревня».
