Река Богов полностью

Клуб находится в весьма непривлекательном переулке. Но Талу прекрасно известно, что с лучшими клубами обычно так и бывает. Входная дверь – резного дерева, посеревшая, с множеством прожилок от жары и грязи; такое впечатление, что она здесь еще с доколониальных времен. Мигает глазок маленькой камеры слежения. Дверь открывается от простого прикосновения. Тал отключает микс, прислушивается. Звук традиционного дхола и бансури. Ньют делает вдох и входит.

В этом хавели когда-то жил зажиточный человек. Балконы, сделанные из того же сильно поврежденного временем сероватого дерева, поднимаются на целых пять этажей вокруг внутреннего дворика, теперь полностью застекленного. Вьющиеся растения и бананы буйно разрослись по стенам, по резным деревянным колоннам, расползлись по ребрам стеклянного купола. Из самого центра крыши свисают гроздья биолюминисцентных ламп, похожих на странные зловонные плоды. На выложенном плиткой полу расставлены терракотовые масляные светильники. Повсюду мерцание и загадочные тени. Из углублений в крытых деревянных галереях слышны звуки приглушенной беседы и мелодичное журчание смеха ньютов. Музыканты, самозабвенно сосредоточившиеся на своих мелодиях, сидят на коврике лицом друг к другу у центрального бассейна – мелкого четырехугольника, заросшего лилиями.

– Добро пожаловать ко мне.

Словно в кино перед Талом появляется маленькая, похожая на птичку женщина. На ней малиновое сари и бинди представительницы касты браминов. Она идет, немного склонив голову набок. Тал внимательно смотрит на нее. Ей, наверное, лет семьдесят – семьдесят пять. Взгляд женщины скользит по лицу Тала.

– Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. У меня бывают гости из всех слоев общества, из Варанаси и окрестностей.

Среди широких листьев женщина находит крошечный банан, срывает его, надрывает кожуру и протягивает Талу.

– Давайте, ешьте, ешьте. Они у меня сами собой растут, я за ними не ухаживаю.

– Мне не хотелось бы проявлять невежливость, но…

– Вы желаете знать, для чего это. Чтобы погрузиться в ту же обстановку, в которой пребывают все находящиеся здесь. Для начала каждый должен съесть один такой плод. Существует множество разновидностей, но начать следует с тех, что растут у дверей. Остальное вы узнаете по ходу своего путешествия. Расслабьтесь, дорогуша. Помните: вы среди друзей.

Она вновь предлагает Талу банан. Принимая его у нее из рук, Тал замечает изгиб пластика у женщины за правым ухом. Все сразу становится понятным: и своеобразный взгляд, и наклон головы. Хёк слепого. Тал надкусывает банан. У плода действительно вкус банана. И вдруг неожиданно для себя Тал начинает различать не замеченные им раньше детали резьбы на деревянных балюстрадах, узор плитки на полу, цвета и особое плетение дхури. Теперь отчетливо звучат отдельные музыкальные партии, и ньют чувствует, как они сталкиваются, переплетаются, сливаются. У Тала необычайно усиливаются все чувства. Сознание становится ясным. В затылке появляется некое тепло, нечто подобное внутренней улыбке. Тал доедает банан в два укуса. Слепая старушка забирает у него кожуру и бросает в маленькое деревянное мусорное ведро, уже наполовину заполненное чернеющими пахучими шкурками.

– Мне нужен кое-кто. Транх.

По лицу Тала скользит ищущий взгляд черных глаз старушки.

– Транх. Милашка. Нет, Транха здесь нет, пока нет. Но Транх придет, в какой-то момент.

Старушка радостно хлопает в ладоши. Начинает действовать банан, и Тал чувствует, как мягкое тепло распространяется от агнья-чакры по всему телу. Ньют включает свою музыку и приступает к изучению загадочного клуба. На балконах вокруг небольших столиков расставлены низенькие диванчики. Для тех, кто не желает бананов, имеются элегантные медные кальяны. Тал проплывает мимо группки ньютов, окутанных облаком дыма. Они наклоняют головы, приветствуя его. Однако здесь много и обычных людей. В углу, в алькове, китаянка в восхитительном черном костюме целует ньюта. Тот лежит на спине на широком диване. Пальцы китаянки ловко поигрывают с гормональной гусиной кожей на предплечье у партнера. Что-то внутри подсказывает Талу, что лучше бы отсюда уйти, но это ощущение сразу же вытесняется приятным теплым чувством полной утраты ориентации в пространстве. Еще банан, думает Тал, это будет неплохо.

Тал осторожно делает шаг к краю пруда, чтобы получше рассмотреть балконные ярусы. Чем выше поднимаешься, тем меньше одежды тебе нужно, делает вывод Тал. Всё в порядке. Всё в полном порядке. Так сказала слепая женщина.

– Транх?.. – обращается Тал к группе, сгрудившейся у источающего сильный аромат кальяна.

Совсем еще юный и такой хрупкий очаровательный ньют с тонкими чертами восточноазиатского лица выглядывает из-под множества мужских тел.

– Извините, – говорит Тал и проходит мимо.

– Вы видели Транха? – спрашивает Тал у какой-то нервной дамы, стоящей у дивана рядом со смеющимися ньютами.

Они все поворачиваются и пристально смотрят на Тала.

– Транха еще нет?